Мир Стражей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мир Стражей » [Зеркало Апокалипсиса] » Конец... или новое начало?


Конец... или новое начало?

Сообщений 21 страница 36 из 36

21

Верхний Тартар. Дворец Дахтрансмайтера Четвёртого.
Стоило девушке развернуться к выходу, предпочтя размышлять уже на обратном пути, как из тени радостно вышагнул небезызвестный блондинчик. Впрочем, лица его не было видно из-за тусклого освещения, отчего вышагнуть он мог, в принципе, и печально. Даже повод был взгрустнуть – только что на его глазах (а сомневаться в том, что это именно он следил за светлой, как-то не приходилось) был уничтожен связывающий их договор. Но всё же Алекс восприняла его в на редкость довольном настроении. Даже чересчур, пожалуй, восторженном, как оказалось далее.
Если он и рассчитывал на эффект неожиданности, то не добился его – девушка ничуть не удивилась, разве что невольно вздрогнула при его появлении. «Так-так, похоже, мой чудесный план можно официально считать проваленным», – сделала она себе пометочку в блокноте мыслей. Следом за появлением Даха, уже напрашиваясь на традицию, произошло исчезновение двери, что светлая сопроводила коротким, принимающим к сведенью взглядом. Блондин щелкнул пальцами, включив лопухоидные энергосберегающие лампочки, которые стали медленно разгораться, постепенно разгоняя тени по углам. Вскоре уже можно было разглядеть лицо хозяина замка, чтобы лишний раз убедиться в Сашиной догадке насчет его настроения – тот буквально сиял! Чего нельзя было, к сожалению, сказать о самой девушке, в чьи планы не входило очередное свидание с неоднократно покушавшимся на неё злодеем.
– Приветик! – не затруднилась ответить светлая, разглядывая любопытный головной убор мужчины – терновый венец, оставивший на его коже глубокие кровоточащие царапины. «Что за времена пошли! Куда ни плюнь – одни мазохисты», – вскользь подумалось ей.
Ей не понравился его взгляд, полный какой-то похабной покорности. Девушка поняла, что хозяин замка собирается развлекаться, играться с ней, для чего и устроил этот странный маскарад и неожиданное представление. Её мыслям скоро суждено было подтвердиться.
«Опередила? Ну-ну», – девушка скептически изогнула брови и скрестила руки на груди, наблюдая, как повелитель мрака ползает возле стола на карачках, осматривая остатки обращенного в пепел договора. Она не поверила его словам, пытаясь сообразить, чем же ему было выгодно позволить ей уничтожить контракт. На ум ничего путного не приходило, версии отвергались, как притянутые за уши.
Тем временем Дах вновь поднялся и сделал к девушке несколько шагов, остановившись на красной половине комнаты. Та же продолжила стоять на тёмной, периодически зябко переминаясь с ноги на ногу и внимательно наблюдая за повелителем мрака. Как всегда некстати сработала её чувствительность, отчего она в какой-то момент достаточно ясно увидела его мысли и желания, продиктованные волшебным полом. Пришлось отвести взгляд и слегка встряхнуть головой, прогоняя ненужное видение. Дах, не знающий об особенности её волос, едва ли заметил их чуть изменившийся оттенок.
Светлая не спешила предпринимать никаких действий, предоставляя стражу свободно исполнять задуманное – в её глазах светилось любопытство. Разбавленное, впрочем, опасением, особенно проявившимся, когда тот снова начал приближаться к ней, на сей раз, подойдя вплотную. Замахнулся, – не предвидеть девушка его действий, непременно замахнулась бы в ответ. Только прицельнее. Так что этому наглецу, можно сказать, повезло – плакал бы его ровненький носик кровавыми слезами! Хотя тут ещё допрыгнуть надо… угол удара не самый удачный. Но это вполне можно исправить табуреткой! При чем необязательно используя по назначению. Только её здесь, кажется, не было…
Прикосновение к волосам стало самым напряженным моментом за всю историю их знакомства, даже если вспомнить встречу в тёмной резиденции и паутину. Александра неотрывно разглядывала соблазнительно-окровавленный лик блондина, а тот, должно быть, любовался ею – девушке были неведомы его мысли, к тому же она была слишком увлечена «снимающими стресс расчетами».
Затем началось нечто совершенно невероятное – Дах упал на одно колено и облизал Саше босоножку! Брови девушки поползли наверх, а руки невольно раскинулись в стороны, словно она собиралась вцепиться Дахочке в голову или зааплодировать. Впрочем, не произошло ни того, ни другого – светлая лишь наблюдала за своим новоявленным слугой, в какой-то момент из благородных опасений мести передумав ударить его ногой по лицу. Отскакивать, впрочем, тоже не стала, позволяя ему, затем, надорвать штанину и лизнуть её ножку. Её скорее напугало происходящее, нежели вызвало какое-то удовольствие. Но, поняв, что за душевное здоровье повелителя мрака переживать бессмысленно, она оставила свои беспокойства и восприняла всё, как само собой разумеющуюся причуду. Причем, если подумать, не самую ужасную.
Под конец светлая удостоилась поистине милой мордашки в исполнении свежевозрожденного повелителя мрака. «Ну это хорошо ещё что я до оживления Кво не добралась», – отчего-то подумалось ей. Не то что бы она жалела о содеянном, но, как говорится, – это пока. Решающим станет дальнейшее поведение Даха, относительно самой девушки в первую очередь.
– Странные извинения, Люциус, – промолвила она, наконец, затем мягко, но решительно отобрала свою руку обратно. – Впрочем, я не в обиде.
Девушка пожала плечами и с каким-то живым любопытством взглянула на своего собеседника и тоже улыбнулась, мило-мило! Словно зеркало. Но вот её улыбка пропала также внезапно, как и появилась, вновь возвращая лицу выражение деловитой заинтересованности. Впрочем, в её образ неуловимо вкралась властность, словно она и впрямь решилась примерить на себя роль госпожи, пускай и лишенной господской стервозности.
– А зачем ты украл дверь? – полюбопытствовала она затем вкрадчивым тоном психиатра, взглядом указав на осиротевшую стену. – Думаешь, я стану убегать от тебя? С воплями по коридорам носиться в полном ужасе?
Вопросительно изогнув бровь, она внимательно следила за реакцией на свои слова, желая поскорее разобраться с намерениями Даха. Его поведение было противоречиво и двойственно, что не могло не нервировать любящую определенность (при которой было легко контролировать ситуацию) Алекс.
– Хотя, как ты уже успел заметить, задерживаться здесь я не собиралась, – немного хмуро добавила она, отведя взгляд и снова пожав плечами. Увидела портрет паучка и поморщилась, не скрывая отвращения. Затем провела взглядом по полу и наткнулась на свою надорванную штанину:
– А это зачем было рвать? Кто теперь, по-твоему, зашивать будет, Лигул? – с притворным недовольством проворчала светлая, которой самой ничего не стоило не то, что штанину заштопать, – целую фабрику с этими брюками себе телепортировать. Просто не хотелось оставлять этот факт без внимания, чтобы блондин, чего доброго, не удумал, что так теперь с её шмотками поступать официально разрешается. Ещё чего!

Отредактировано Александра (2012-02-03 17:29:52)

+2

22

Верхний Тартар. Дворец Дахтрансмайтера Четвёртого.
Александра повела себя как можно более сдержано в плане выбора между "рухнуть в обморок" и "восхититься переменами в Главе Мрака", практически не показав удивления, но при этом весьма колко и агрессивно в другом - "быть ласковой хозяйкой" или "сыграть чёртовую стерву". Нельзя сказать ни то, что она действительно решила воспользоваться таким странным, подданническим отношением блондина и качать права (так как, на удивление красавчика, её дальнейшие слова звучали, по его мнению, излишне нежно для подобной ситуации, но недостаточно ласково, чтобы показать её непринятие), ни то, что поступила девушка истинно как ведут себя светлые стражи. Серединка на половинку. И это, честно говоря, заставило красавчика задуматься. Всего на миг, а потом он стёр эту мысль как ненужную в данный момент.
Вряд ли Саша поверила словам Люциуса о том, что, дескать, он и сам подумывал уничтожить договор. Да и повода верить не было, хотя, вероятно, от прежнего Дахтрансмайтера Четвёртого её ждало бы другое. Этот самый прежний нашёл бы струнку давления на Александру, нажал бы на неё и вынудил стать своей шпионкой. А потом, наплевав на все договорённости, обнародовал б всё равно. Но у этого цель была совсем другая.
Заметив на лице у девушки тень недоверия насчёт того, что он, де, тоже собирался уничтожить договор, блондин тут же постарался развеять все её сомнения. Подыскав подходящие слова, принялся выплёвывать их пулями со скоростью пулемёта:
- Виноват, кое в чём солгал, признаюсь! Всё это время я наблюдал за тобой, не выходя из тени. У меня были все шансы уничтожить договор раньше, но я ими не воспользовался. Так что нельзя сказать то, что я опередил тебя.
На короткий миг, когда собственный язык Люциус использовал вместо тряпки для ботинка Саши, наплевав даже на собственную гордость, ему показалось, что девушка оттолкнёт его или даже ударит. Но нет, она продолжала стоять неподвижным колоссом, хотя, наверняка, на лице светлой появилось выражение неловкости. Во всяком случае, другого объяснения такой стойкости Алекс, кроме как шок и незнание, чего делать дальше, блондин не придумал.
Наконец, произнеся последнюю фразу, Люций взглянул на Сашу. Что же, страха или шока в её глазах углядеть не удалось, только расслабляющую и слишком сухую мягкость.
– Странные извинения, Люциус. Впрочем, я не в обиде - промолвила Алекс, вначале мягко отобрав свою руку обратно, а затем вдруг мило улыбнувшись, так, что Повелитель Мрака едва удержался от того, чтобы не начать кататься по полу, подобно котёнку, которого кто-то коварный нашпиговал стрелами умиления...
Страж не мог знать её точных мыслей, но предполагал, что она может посчитать всё происходящее спектаклем. Действительно - ведь единственное, чем можно было всё это объяснить, - игрой! Но Люциус-то на деле и не пытался разыгрывать спектакля. Ах, если бы всё было так просто!..
Люций привык, что с детства, несмотря даже на воспитание кнутом и раскалённой лавой, ему во всём потакали. Всегда. Любой каприз исполнялся в короткий срок, хоть и делал это Дахтрансмайтер Второй якобы с огромной неохотой, цедя про себя, но при этом почему-то так, чтобы слышал Внук, какой всё-таки тот выродок. Таким образом, всё, что хотел Люциус, осуществлялось, так или иначе. Александра, как он считал, тоже была такой игрушкой. Одной из игрушек. Блондин мог в любой момент заполучить её. В конце концов, обездвижить, а дальше делать то, что хотел. Но сама мысль об этом не возбуждала в мужчине каких-либо чувств, казалась вялой и примитивной. Однако и покорять, как завоёвывают смертные юноши будоражащих их мысли дев, тоже не хотел, так как и это, чудилось, ещё тот примитив. Потому Люциус повёл себя так странно, не думая ни поразить этим Сашу, ни влюбить в себя. Однако он, безусловно, умел манипулировать чужими эмоциями. Мало того, он предполагал, что Алекс и это может понять, но ничего бы светлой это не дало. Разум и чувства находились под разной юрисдикцией.
И блондин почти что не лукавил, не делал того, чего не желал, не играл практически... Он переживал ровно то, что хотел переживать. Люциус вполне мог показать "хозяина", схватить девушку за волосы и заставить самой протирать языком свою обувь. И в этом случае он бы тоже ни капли не играл бы, поскольку переживал в один момент весь спектр чувств - от гнева до желания лобызать землю, по которой она ходила.
– А зачем ты украл дверь? Думаешь, я стану убегать от тебя? С воплями по коридорам носиться в полном ужасе? - полюбопытствовала она, вдруг от чего-то неизвестного неуловимо изменившись, сбросив с себя мишуру шутливости и примерив царскую корону.
- Не буду исключать и этого случая, госпожа. Прошу простить, но это моя скромная рабская прихоть. Ведь ты же не думаешь, что у слуги нет потребностей? К сожалению, есть, моя недоверчивая госпожа, - вздохнул Люциус, принимая столь странный тон в голосе Саши. - А если они не будут удовлетворяться, ваш скромный слуга зачахнет, умрёт и не сможет исполнять прихоти. Ведь как устроен мир, госпожа? Я тебе что-то делаю, ты платишь мне чем-то за это. Если тебя развеселить, ты подаришь мне улыбку, вне собственной воли. Видишь - даже твой организм знает, что за всё есть своя цена, своя плата! И, разумеется, мне тоже нужна плата.
– Хотя, как ты уже успел заметить, задерживаться здесь я не собиралась, - добавила она через некоторое время.
И вновь власть в нотках голоса прозвучала со следующими словами, произнесёнными Сашей. Что же - хочет чувствовать себя хозяйкой, пусть будет! Вся эта ситуация напомнила тёмному одну дурацкую лопухоидную детскую забаву. Кто-то из детей играет во врача, в то же время прося другого стать его пациентом, и начинает шутливый осмотр.
Смешно было то, что Люциус намеренно избрал тактику поведения "больного", так как знал, что, вероятнее, Алекс станет "врачом", пусть и не такой жёсткой как тартарские ведьмы, и уж точно отказалась бы от обратного. Получалось, что, несмотря на унизительное поведение тёмного, он всё равно оставался хозяином положения, поскольку мог в любой момент из "больного" превратиться во "врача" и тому пришлось бы подчиниться, тогда как "пациент" остался бы "пациентом", даже сбрось с себя Алекс обязанности "врача". Но ещё более смешно, наверное, то, что обо всём этом Люциус вовсе и не думал. Мужчина делал только то, что хотел...
- Госпожа, прости, но выйти не удастся. Но это всё для твоего блага! - принялся причитать он.
От взгляда Люциуса не ускользнуло то, как отреагировала на портрет паука девушка - сморщилась, не скрывая этого. Притворяется или действительно их боится? Во втором случае ей ох как не повезёт скоро...
– А это зачем было рвать? Кто теперь, по-твоему, зашивать будет, Лигул? - недовольно проворчала Саша.
- Лигула в портные? А ведь неплохая мысль... Хотя у него пальцы толстые и короткие - не подойдёт, к сожалению, - задумчиво почесал тыкву Люций, вдруг повеселевший от одной только картинки, как враг блондинчика зашивает ему штаны, держа катушку ниток в гнилых зубках. А затем, вновь вымаливающий прощение у Саши, поползав в коленках, он провёл по надрыву ноготком, и тот, словно рана при регенерации, мигом затянулся. - Прости. Хотя ты плохо думаешь обо мне (что неудивительно, впрочем), если считаешь, что я бы порвал тебе брюки, не сумев бы их "починить". Я всегда помню о плате.
Из-за нового сближения со светлой блондин не мог больше сдерживать себя и настолько осмелел, что принялся взглядом водить по девушке, осматривая её, то подходя, то отходя. Притом принялся он к этому занятию, к слову сказать, одновременно с произнесением слова "плата". Тёмный почти не играл, так чего же умалчивать о неизбежном, о том, о чём, наверняка, и сама Алекс знает.
Страж понимал, что и сам не идеален из-за ослабляющих эмоций. Потому он и старался долго не смотреть на Сашу, словно боясь чего-то кожей. Но, несмотря на страх, Люциус подошёл к ней и смущённо взял её ладонь и поцеловал. А затем, изобразив на лице такое выражение, будто о чём-то важном только вспомнил, отчего и глаза, и нос, и губы словно бы забегали по роже, щёлкнул пальцами, и на месте дивана с красной кнопкой вдруг проявился розовый диван.
- Ты ведь голодна! Ну, конечно, ты так скоро пришла, скорее, чем я думал, так что, наверняка, и не успела ничего поесть... Ничего-ничего! Мы это быстро исправим!
Блондин, держа длань светлой в руке, помчался к дивану, вдруг споткнулся и успел первым упасть на софу, а Алекс - на него. Смущённо опустив глаза, он извинился и помог ей удобно разместиться на лежбище. Затем телепортировал тарелку с куриным супом (приготовленным, к слову, волшебной скатертью, так что можно было не волноваться за его вкусовые качества, теряемые, как вся другая еда, в Тартаре) и, зачерпнув ложкой, приблизил её ко рту девушки, желая самолично накормить.

+2

23

Верхний Тартар. Дворец Дахтрансмайтера Четвёртого.
«Не будет исключать!» – восхитилась такой честности Александра. Что ж, это несколько проясняло картину в плане намерений стража. Его дальнейший витиеватый монолог об устройстве мира, отчего-то скатившийся к взаимоотношениям слуг и господ, должно быть, как раз подразумевался как довольно прозрачный намек на них. Видимо, поведение девушки ему тоже казалось двойственным, ведь он продолжал воспринимать её как златокрылую. Но там, где всякая приличная светлая предпочла бы повести себя довольно категорично, Саша, отчего-то, предпочитала притворяться либо тугоухой, либо тугодумкой, или же реагировала излишне нейтрально и уклончиво. Обычно её не сильно волновало отношение тёмных к ней и всякие фантазии, чужие заблуждения ведь всегда можно использовать себе на руку, а в случае необходимости и развеять. Но, на сей раз, слова Люциуса показались ей чересчур навязчивыми, так что вместо покерфейса он удостоился насмешливого преувеличенно-любознательного округления глаз в стиле «Ух ты, вон оно как!». Впрочем, от комментариев вслух она, опять-таки, воздержалась.
Однако, узнав радостную весть о том, что ради «еёжеблага» выпускать её никто не собирается, девушка недоверчиво фыркнула, с показным недовольством скрестив на груди руки. Опять устраивать фокусы с исчезновением или банально сбегать не хотелось. Впрочем, как и попадать в плен. Пока светлая находилась в замке в статусе гостя, пусть над которым и издевались. Но что задумывалось дальше?.. Люциус, как видно, был не в том настроении, чтобы прибегать к насилию, но… это же всего лишь настроение, не так ли? Значит, целью дальнейших действий девушки было стараться держать это настроение под контролем. Ну, или же прибегнуть к уловкам и попытаться захватить дражайшего повелителя мрака с замком в придачу, но тут важно было оставаться реалисткой и не строить слишком смелых планов без должной вероятности успеха.
Наблюдая за очередным коленопреклонением стража, девушка была вынуждена позволить ему «зашить» штанину. Нет, она, конечно, была не против починки одежды, к тому же, совершенно оправданной, однако безвольность её положения, когда всё новым выкрутасам Люциуса ей было нечего противопоставить, нравилась ей всё меньше и меньше. А она ей изначально не нравилась. Тот мог сколько угодно изображать из себя слугу или даже раба, но чем больше он унижался, тем более неловко становилось гостье, которая прекрасно понимала, «кто в доме хозяин». Всеми своими действиями тот старательно и методично загонял её в угол, отсекая по крупице свободы, но та вроде бы даже не особо сопротивлялась, или задумала что-то своё?
Тем временем, блондин стал расхаживать возле девушки, при этом непрерывно её разглядывая. От этого взгляда кому хочешь станет не по себе, но Алекс, которой не надоело разыгрывать непонятливую, предпочла просто не замечать его, невинно рассматривая обстановку комнаты. Светлая уже успела достаточно хорошо её изучить, но не нашла ничего, что могло бы быть ей полезным. Впрочем, кто знает, что ей может понадобиться?
Видимо, Дахочке, который Люциус, такое откровенное игнорирование намеков стало надоедать, так что он всё же подошёл к девушке и смущённо, не выходя из образа, поцеловал ей ручку. Умилиться или как-то иначе прореагировать Алекс просто не успела, так как глаза блондинчика внезапно загорелись какой-то новой идеей, а с выражением лица произошло и вовсе нечто неописуемое.
«Голод… скорее, чем он думал?» – разумеется, светлая не могла не зацепиться за самую подозрительную часть фразы. «Как он узнал, что я собиралась к нему в гости?!» Это, конечно, многое объясняло. Но если предполагать, что Дах мог просто догадаться о её намерениях, не зная наверняка, становилось непонятным, чего он тогда так ждал-то? Или просто так сказал, соврал? Или всё-таки каким-то образом умудрился прочесть Сашины мысли? Девушка всё же надеялась на вариант с враньём, так как иначе выходило, что она изначально сама себя загнала в ловушку.
Внезапно, не дав ей обдумать его слова, Люциус за ту же недавно робко поцелованную ручку потащил её к свежетелепортированному розовому дивану, да так быстро, что та чуть сама по пути не навернулась. Впрочем, он и без её помощи прекрасно справился с падением – на пятёрочку! – мягко приземлился на софу, увлекая за собой Алекс. Ту, конечно же, угораздило приземлиться (точнее, придиваниться… прилюциуситься?) чуть ли не в объятия коварного блондина, демонстрируя потрясающее отсутствие ловкости! Её короткий полет, если прибегать к более-менее симпатичным сравнениям, можно было сравнить с полетом большой мягкой игрушки. Она только и успела, что пискнуть, в следующее мгновение уткнувшись щекой в грудь Люциуса в опасной близости от дарха – его непривычно завораживающее сияние было первым, что увидела девушка после падения (должно быть один из эффектов «Потемнения» сказывался).
В ту же секунду, придя в себя, девушка поспешила перелезть на диван, в чём Дахочка ей любезно помог, ещё и извинившись. Пожалуй, только это спасло его от приступа гнева, который в энный момент времени вполне мог случиться с Алекс, которой подобное обращение ой как не понравилось! Следующие его действия также помогли слегка разрядить ситуацию: он телепортировал откуда-то тарелочку с супом и попытался накормить им светлую с ложечки – а в изумленном состоянии не так-то просто гневаться и качать права.
Девушка сидела, откинувшись на спинку дивана, и удивлённо разглядывала ложечку перед своим лицом. Смерила подозрительным взглядом, покосившись на содержимое тарелки, недоверчиво понюхала – удивилась ещё больше. Затем осторожно лизнула, чтобы убедиться: у этого супчика был запах, и даже вкус! Здесь, в тартаре! Как такое возможно?
– Ммм, вкуснятина! Откуда ей взяться в тартаре? – полюбопытствовала она изумлёно, позволяя кормить себя с ложечки (Алекс действительно была голодна!). Сама ситуация теперь уже её в большей степени забавляла, чем нервировала, оттого она быстро оправилась и перестала смущаться, так что волосы не успели изменить цвета.
– Кстати, знаешь что, Люциус? – проговорила она затем, вспомнив недавние действия стража. – Раз уж ты мой слуга, кхм. Я не хочу, чтобы ты впредь вставал передо мной на колени.
Действительно, подобное казалось ей преувеличенно-театральным, хоть и выглядело вполне себе искренне (светлая не уловила ненависти и других отрицательных эмоций). Впрочем, созерцать Даха взглядом сверху вниз было куда привычнее, чего скрывать – теперь же приходилась всё время приподнимать голову. Девушка хотела добавить, что прихотей у неё тоже, собственно, нет, но потом передумала, так как сама просьба могла быть расценена, как прихоть, да и мало ли, чем дальше дело обернется – какая-нибудь такая «прихоть» может прийтись даже кстати. Несмотря на то, что играть приходилось на чужом поле и по чужим правилам, светлая не торопилась паниковать и предусмотрительно собирала всё то, что могло оказаться полезным для неё – так  и возможность, будучи госпожой, попросить что-нибудь, пусть и с угрозой какой-то расплаты, была бережливо припасена «на всякий случай».
– Помнишь, ты говорил о нашем родстве? Что ты имел в виду? – Александре не терпелось поскорее уже перескочить на те темы, которые её живо интересовали, и внезапная родственность была в их списке первым номером. Хотя Люциус, надо сказать, как-то слишком уж не по-братски к ней относился, странное дело…

+1

24

Верхний Тартар. Дворец Дахтрансмайтера Четвёртого.
Недовольство исчезновением двери и словами блондина о том, что это "для её же блага", было вполне объяснимо. Кому понравится, когда с тобой обращаются так, ни в грош не ставя личное мнение? С другой стороны и причины, побудившие стража поступить подобным образом, заключались вовсе не в обеспокоенности тем фактом, что светлая может предпринять попытку побега. В любом случае для неё это была миссия из разряда невыполнимых. Во-первых, из-за особого устройства замка, его коридоров. Во-вторых, по естественной причине: Повелитель Мрака просто так отпустить её не может. Так что на укоряющие и возмущённые взгляды он просто не обращал внимания.
Краткий миг лёгкого прикосновения тела Александры к могучей груди Люциуса, с дархом на которой она едва не состыковалась лбом, подействовал на красавчика куда соблазнительнее всего прочего происходившего ранее со светлой. Тёмный едва машинально не сгрёб её в объятья. Только поймав короткий гневный взгляд блондинки, Люциус не совершил этого.
При кормёжке куриным супом Саша вначале сильно удивилась и принялась разглядывать ложку как нечто совершенно невообразимое. Следом за этим смешно, чисто по-собачьи лизнула её, отчего по содержимому тарелки пробежала лёгкая рябь, как в море от волны - это страж мрака честно пытался сдержать хохот. И уж излишне милые слова светлой, в сравнении с последними переглядываниями и фразами с её стороны, прозвучали тоже весьма неожиданно для мужчины. Впрочем, ситуация эта сама по себе не была рядовой и однозначно одним-двумя словами охарактеризовать её не представлялось возможным.
– Ммм, вкуснятина! Откуда ей взяться в тартаре? - начала проявлять любопытство девушка, позволяя себя кормить блондинчику.
Тот ответил не сразу, только после трёх-четырёх ложек, ведь Люциус продолжал смотреть на то, как питается Алекс. Пару раз он даже едва не проливал весь суп, но с удивительной ловкостью эквилибриста красавчик умудрялся избегать этого.. При всём при этом тёмный ухитрялся изредка поглядывать куда-то назад, за спину Саши. В действительности сзади неё располагалось то самое заколоченное окошко, глядя сквозь доски которого Глава Канцелярии Мрака пытался разглядеть на улице какую-либо бурную деятельность. Но, к счастью, около дворца не появлялось никакой живности, и, главное, не телепортировали стражи Лигула. Наконец, Люциус ненадолго задержал ложку около рта Алекс и ответил:
- Волшебная скатерть-самобранка. Позаимствовал из запасов одной магической школы, которая то ли "Трах-Тибидох", то ли "Тибидох-Сдох"... - Он нахмурил брови, натужно вспоминая название, но через десять секунд махнул на него рукой. - Оказывается, качественно работает и в тартарских условиях.
– Кстати, знаешь что, Люциус? Раз уж ты мой слуга, кхм. Я не хочу, чтобы ты впредь вставал передо мной на колени, - вскоре произнесла Саша.
Люций усмехнулся, а затем, положив ложку в тарелку, подбросил посуду высоко, так, что она едва не разбилась о потолок и не окатила куриным супом пару, бросился к Алекс в ноги со словами: "Да, госпожа моя", после вскочил и, словив тару кончиком ногтя, подбросил её слегка, поймал уже ладонью, и принялся, как ни в чём не бывало, продолжать кормить светлую.
Разговор между парой складывался непринуждённый и чересчур милый. Какой-то напряг, присутствовавший первое время при начале разговора, улетучивался. Этому способствовало и постепенное привыкание Саши к "причудам" Люциуса, и снисходительное отношение того к ней. Красавчик давно мог уже приступить к тому, ради чего, собственно, и явился, преградив стражнице путь, но всё медлил.
Вскоре суп оказался прикончен девушкой, и тёмный телепортировал обратно пустую тарелку. Но страж не успел приступить к, собственно, "официальной" теме беседы - вопрос Алекс отвлёк его:
– Помнишь, ты говорил о нашем родстве? Что ты имел в виду?
И вновь губы Люциуса тронула доброжелательная улыбка. Блондин обвил белый локон вокруг пальца, высоко задрав локоть и ответил, приблизив уста к уху девушки:
- В твоих жилах течёт моя кровь.
Следом тёмный схватил руку Алекс и вложил в неё своё правое запястье, так, чтобы ей было возможно прослушать пульс мужчины. Сам он в то же время коснулся большим пальцем левой длани вены на шее светлой. Через минуту мужчина убрал свою руку...
Обыкновенно, когда разговор между людьми складывается хорошо, они смогли найти общий язык, ни один из разговорщиков, если у него есть какая-то тема, способная повернуть диалог в совершенно другое русло, старается не затрагивать её. Или же, если подобное неизбежно, по крайней мере начинает всё издалека, с предупреждениями, невинным смехом и просьбой, обращаемой к его оппоненту, понять всё правильно, не злиться на что-либо. И никто никогда не собирается огорашивать собеседника сходу, не рискуя играть на его нервах. Никто и никогда, кроме Люция, который, собственно, только и делал, что играл на нервах Алекс...
Лицо красавчика посерьёзнело, и он принялся говорить то, что задумывал давно.
- Моя госпожа, прошу отнестись тебя снисходительно к тому, о чём я собираюсь тебе рассказать, - блондин усмехнулся. - Жил-был один светлый страж, которого звали Одиссеем. Жил-не тужил, врагов нещадно разил, доблестью отличался, товарищей берёг от вражеских клинков, котов с деревьев снимал... И всё это продлилось до тех пор, пока он не встретил, на свою беду, тёмную стражницу Сирену. Надо сделать необходимое отступление, что, как ты, наверное, госпожа, знаешь из курса истории в своём Эдеме, мифологические враки о том, что она, де, заманивала моряков своим голосом и прочее, прочее - очевидная неправда, как я уже говорил - враки. Однако этому Одиссею - Троил его возьми! - даже это не помогло избежать разбиению собственного корабля, так сказать, о скалы этой Сирены. А чтобы ты, моя невинная госпожа, не подумала ничего похабного, замечу, что страж этот просто влюбился в Сирену, Лигул знает как углядев на донышке её червлёной и сгубленной сотнями тел таких же несчастных юношей заложенной души частицу света. - С досады тёмный даже прослушал айк возмущённой Саши, которую он, сам того не замечая, ударил ладонью по коленке. - Попытался перетянуть тёмную на "светлую сторону силы", но та заартачилась, а потом и вовсе надула его. Использовала голос и загипнотизировала, ведь сводит с ума он только тех, кто влюблён в неё искренно. Сама Сирена эта оказалась личной врагиней Старого Пердуна, ты поняла, о ком я говорю, и личной шпионкой Лигула. Потому два этих великих комбинатора решают использовать бывшего светлого в борьбе против нас с Дедком. Внедрился Одиссей в наш лагерь, а Хрыч Старый только и рад тому, ведь когда ещё к нам бывший светлый присоединялся! Однако вскоре Дедуля узнаёт о шпионстве стража и решает использовать его, подсовывая ему поддельные сведения. И этого Одиссея ты уже видела... Это синеволосый, который сопроводил тебя до дворца и при этом не тронул.
Довольный своим рассказом, Люциус буквально лучился от радости. Его плечо, уже давно касавшееся плеча девушки, сильно подрагивало, а сам мужчина переместился так, что они сидели уже рука об руку. Кончики пальцев его слегка дотрагивались до кончиков пальцев светлой.
- Разумеется, ты понимаешь, какие голодные, и отнюдь не в плане желания еды, тоскующие на службе без женщин стражи у Старого Пердуна. Часть их, конечно, не выдержала и стала геями. Другая так и не смогла переключиться на мужчин. Использовала любую малюсенькую командировку, чтобы наброситься на любого носителя юбки, кроме шотландцев и трансвиститов, с целью овладения, не тратя время на прелюдии. Сама понимаешь, какая бы печальная тебя ожидала участь, пошли я туда кого-либо из подобного племени, - Люциус выбрасывал слово за словом, но, только при мысли, что какая-то тварь польстилась бы на Александру, мигом стал скупее на эмоции и даже озлобился. Впрочем, быстро оправился, но улыбался теперь одними глазами. - Потому я и выбрал этого синеволосого. Хоть он и сам долгое время провёл без женщин, да и светлым, казалось бы, перестал быть, но вот чести и умения держать себя не потерял. К тому же, эта Сирена настолько запудрила ему глаза, что он и вовсе на женщин теперь как, такая вот тавтология, на женщин не смотрит. Она одна для него стала всем миром... Но довольно разговора о романтиках, переходим к подлым бюрократам! Ты и без меня знаешь, что Лигул хитёр. После того бегства, милая госпожа, из резиденции, около бывшего места работы Арея, тебя не могли не обнаружить комиссионеры. Да и раньше ты не могла не быть у них на прицеле. Потому у горбуна, наверняка, уже допросившего их, есть твой приблизительный портрет. У него ведь есть все основания начать охоту за тобой... - Блондин на секунду нахмурился. - Итак, он знает, что ты была у резиденции накануне моей "смерти". Далее Лигулу наверняка доложили о девчонке, проглотившей цепочку Кводнона. И это, опять же, ты, тем более что произошло это как раз неподалёку от дома № 13 на Дмитровке. Уже два важных события с твоим участием! Вскоре я собираюсь воскреснуть, и он, разумеется, может догадаться, в чём же дело. Впрочем, даже если не догадается, заинтересуется тобой. А теперь шпион Лигула, этот синеволосый страж, расскажет о том, что какая-то непонятная девчонка проникала в мой дворец. О, это уже не просто какие-то совпадения, стечения обстоятельств! Пусть ты выглядишь по-другому - это неважно. Ты вполне могла замаскироваться, а твои истинные приметы он знает. Как только информация об этом всём поступит к Лигулу, церемониться больше он не будет, используя любую мелочь в борьбе со мной, стремясь занять МОЁ место на троне мрака. А тебя он достанет и из-под земли. Попав же в плен, учти, что обращаться с тобой прилично Лигул не будет. Начнёт пытать, вынуждая расколоться во всём. Сама понимаешь - это не может быть выгодно ни тебе, ни мне.
Люций слегка отодвинулся от Алекс и провёл ногтём по её плечу, внимательно следя, как из пореза выступила кровь. Только затем он продолжил, глядя ей прямо в глаза:
- Именно поэтому я некогда и убрал эту дверь - чтобы Одиссей не смог нас подслушать... У тебя... нет, у НАС есть два варианта развития событий. При первом раскладе я убью синеволосого. Ни мне, ни тебе это невыгодно. Мне - потому что он ценный передатчик фальшивых сведений моему врагу. Ну а тебе чисто из-за того, что Одиссей не скатился во мрак. Как ни странно. Гипноз Сирены держит его мраке - только лишь это. А стоит мне, моя госпожа, убить эту тёмную - и он больше не будет ничем связан. Даже дарх надолго не задержит его в Тартаре. И Одиссей даже сможет вернуться в Эдем! Ну и второй вариант, который, вероятно, тебе, госпожа моя, не совсем придётся по душе... Нам нужно инсценировать твою смерть. Это лучший вариант тем, что Лигул и подозревать о том, что ты жива, не будет, а, значит, будет искать другой компромат на меня, который, разумеется, не сможет найти. Это и для тебя лучший вариант, постольку поскольку горбун навсегда оставит тебя в покое. Но для этого нужно сжечь твою одежду именно в этой комнате и именно сейчас, не откладывая в долгий ящик. А для этого, в свою очередь, тебе придётся раздеться...
Тёмный провёл указательным пальцем в опасной близости от груди Алекс, правда, не касаясь её, и до, собственно, ступень девушки, облачённых в элегантные босоножки. Затем расположился у ручки дивана на подушке, так, что едва не касался носками сапогов её ног, и, полузакрыв глаза, безо всяких улыбок и иных ярко выраженных чувств на лице, добавил:
- При этом, госпожа моя, прошу простить за определённую вольность по отношению к тебе. Вероятно, тебе не понравится то, что я собираюсь делать. Я не буду отворачиваться, когда ты будешь раздеваться... Даже если ты захочешь использовать магию - я найду лёгкий способ обойти её, ведь это МОЙ дворец. Впрочем, тебе понадобится всё-таки не догола раздеваться, а только до белья. Ты ведь носишь бельё, да? - Люций мечтательно вздохнул, вновь вставая и присаживаясь подле Саши, при этом обнажив зубки и проведя по ним языком. Вместе с тем он увлажнил вдруг ставшие из бледных румяными уста. - А то знавал я много женщин среди лопухоидов, которые его не носили. Не иначе как протест какой-то был, как думаешь? Только в честь чего протест-то? А, не важно! Ты наверное думаешь, моя госпожа, что твой верный слуга предал тебя. О, нет, моя госпожа, - ехидная усмешка в очередной раз тронула уста блондинчика. - Просто знал я очень много случаев, когда слуги подглядывали за нагими госпожами. И не менее часто их хозяйки знали об этом, но не показывали вида, считая подобное наиболее соблазнительным - раздеваться, зная и чувствуя, пусть и не видя, взгляда мужчины, внимательно следящего за планомерным сниманием предметов одежды с их разгорячённого тела... - Люциус, не иначе как в порыве страсти, сбросил с себя кофту, явив миру чёрную рубашку, две верхние расстёгнутые пуговицы которой открывали вид на напряжённую шею. - А некоторые даже заводили особо близкие отношения со слугами. Похоть, везде она, и всё буквально - её проявления!
Закончив драматичный монолог, тёмный сбросил совсем с кровати свою блузку и, облокотившись на левую руку, взглянул на Сашу исподлобья:
- Думаю, раздевания ты стесняться не будешь. В конце концов, не нагой же ты передо мной предстанешь! И, да, кстати, ещё нужен будет кусочек твоей кожи с любой части тела. А то одной одеждой не отделаешься. Так что прошу сразу указать, откуда я могу отщипнуть его.
Но на последней фразе Люциус не закончил. Он позволил себе мельком обмолвиться ещё кое о чём...
- Ах, да, я приготовил тебе небольшой подарок... Только не надо сейчас скептических хмыков и вопросов, что это! Ты получишь его очень скоро, не придётся долго ждать. Это небольшой сюрприз, который тебе понравится, ведь это, госпожа, моя плата за, так сказать, любование твоим скованным мешающимся нижним бельём телом.
Костяшки домино рушились, уводя своих "соседей" за собой, в пропасть от одного щелчка мизинцем... И всё только ради того, чтоб одна, последняя костяшка, оказалась у него в руках. Ради неё одной...

+3

25

Верхний Тартар. Дворец Дахтрансмайтера Четвёртого.
«Тибидохс, значит… как, однако, память коротка, только что ведь о здоровье дочурки справлялся! – не удержалась от ехидства светлая. – Что ж, там действительно есть скатёрочки, только чтобы они в тартаре работали, надо было с ними ещё нахимичить», – предположила она, не удовлетворённая таким необстоятельным ответом. Сама идея, что в тартаре можно было получить удовольствие, причём не какое-нибудь тёмное по своей сути, не могла не привлечь её интереса. Впрочем, пока девушке было суждено ограничиться сведеньями, что такое в принципе возможно. А заодно и испытать на своей шкуре. Странное дело! – её кормили в тартаре такой-то вкусняшкой, и  при этом даже не пытались отравить. По крайней мере, если говорить о физическом отравлении каким-либо ядом.
Реакция на её скромное пожелание не видеть Люциуса валяющимся её ног не стала для светлой неожиданностью – тот немедленно бросился ей в ноги, опасно подбросив тарелку с супом к потолку. Девушка хмыкнула, передернув плечами, и мысленно махнула рукой – ну хочется стражу на коленках поползать, при этом показывая, что ему это именно хочется, а никак иначе – да пожалуйста! Только пусть ещё потом захочется с той же готовностью отпустить её и, быть может, даже сопроводить на поверхность, не подвергая реально существующей опасности тут же вновь быть схваченной.
Вскоре суп был доеден, настало время разговоров (впрочем, не насытившаяся Алекс охотно продолжила бы трапезу, найдись для неё ещё блюда на второе, третье, десерт… к тому же, как ей казалось, наличие еды несколько разряжало обстановку). В ответ на её вопрос о родстве Люциус предпочел вновь высказаться неполно, сохраняя на лице таинственную доброжелательную улыбку. Затем он схватил руку девушки и дал прослушать свой учащённый пульс, в свою очередь, коснувшись её шейной вены. Светлая устремила на него вопросительный взгляд, в котором можно было прочитать и недовольство подобными манерами. Тёмный наверняка прекрасно отдавал себе отчёт в том, что Александре не нравится столь вольное обращение с собой, но, пожалуй, от этого лишь с большим удовольствием наглел. «Его кровь во мне, а не моя в нём… медальон, магия крови, инсценировка моей смерти – всё сходится», – стала размышлять она тем временем, сумев и из этой короткой фразы сделать неутешительные выводы. Стало быть, Дахтрансмайтеры знали о ней; один, по крайней мере, знал точно. Но сколь многое? Плюс ко всему ей как-то не верилось, что Люциус собирается убить её. Его поведение ничем не выдавало этого желания, пусть он словно играл как на сцене. И всё же после этой фразы настроение девушки неуловимо изменилось, став более сосредоточенным, что не могло не отразиться и в её взгляде. У неё накопилось множество вопросов, но страж не дал ей возможности высказать их. Сам он вдруг тоже посерьёзнел и начал говорить, убрав свои руки.
Просьба отнестись к сказанному снисходительно не предвещала позитивный окрас истории, а начало со слов «жил-был» – её лаконичности. Александра устроилась поудобнее и скрестила руки на груди, приготовившись внимательно слушать, не упуская ни одной детали, и придав лицу любознательно-сосредоточенное выражение. Историю Одиссея ей доводилось слышать, впрочем, мельком и далеко не со всеми прозвучавшими в рассказе подробностями. А они были весьма любопытны, так что девушка даже не стала прерывать рассказчика, когда тот, то ли увлёкшись, то ли специально выждав момент, довольно болезненно хлопнул её по колену, вызвав невольное возмущённое «Ай!». Когда же прозвучала фраза о том, что девушке уже доводилось видеть бедолагу шпиона, по её лицу пробежала тень: «Вот, значит, кого ты меня встретить послал…»
Дальнейшие слова о горестном положении стражей на службе у Дедули светлую нисколько не взволновали, хотя ей нашлось бы, что ехидного сказать об участи того, кто бы послал подобного кадра на встречу с ней, да и об участи самого этого кадра. Не перебивая, она ограничилась короткой презрительной усмешкой, дёрнув уголком губ. Однако изменение настроения блондина, мгновением ранее сияющего и подрагивающего от радости, не укрылось от неё, из чего Алекс заключила, что тот, если надо, сам бы пошёл её встречать, нежели послал какого-нибудь озабоченного мерзавца. Такая заботливость её даже тронула, хоть она и не исключала, что страж мог намеренно продемонстрировать своё отношение.
С личности синеволосого стража Люциус переключился на «подлого бюрократа» Лигула (как в двух словах можно, однако, метко и лаконично выразить всю суть упомянутого стража!). Он стал пугать её, довольно пространственно рассуждая о том, как же бедной Сашеньке придётся несладко, если горбун возьмётся её разыскивать. Девушке подобный тон не понравился, в нём чувствовалась скрытая угроза. Но она не подала виду, продолжая внимать всё с тем же заинтересованным, но нейтральным выражением лица. В чём-то тёмный был, безусловно, прав, – Лигул наверняка заинтересуется ею и не упустит шанса схватить и допросить. Тем более на ней очень некстати обрывался след важнейшего артефакта мрака – цепочки от дарха Кво. Несомненно, всё это сильно затруднит агенту жизнь, ведь главное в её профессии – не светиться, тем более перед такими влиятельными личностями. Ну, с Дахочкой она уже, допустим, в пролёте – засветилась дальше некуда. Но тут хоть были варианты избегания гласности, благо, обстоятельства так складывались. С Лигулом же подобное вряд ли бы прокатило.
Как бы подчёркивая свои слова, Люциус поцарапал застывшей и переваривающей информацию девушке плечо своим ноготком. Та вздрогнула, уставившись на царапину с приоткрытым ртом, из которого так и не раздался возмущённый вопль. Поморщившись и втянув воздух сквозь сжатые зубы, она схватилась за пораненную руку, не касаясь самого пореза. «Вот зараза, царапается ещё!» – подумалось ей, прежде чем светлая вновь повернула к стражу лицо и вернула ему прежнее выражение, правда, теперь с явными нотками недовольства – Люциусу удалось «процарапать» брешь в её невозмутимости.
Вслед за этим он, наконец, приступил к делу – огласил варианты развития событий. Как положено, сперва он предложил наихудший план, при котором «всем было плохо», – убийство шпиона-романтика. Однако история Одиссея сразу была оценена светлой с точки зрения чистого прагматизма, с учётом всевозможных зыбких «возможностей», поэтому после слов, что ей это невыгодно «чисто из-за того, что тот не скатился во мрак», она даже слегка расслабилась внутренне. Второй вариант на тот момент ещё не прозвучал, но девушка уже решила, что если он придётся ей не по нраву, то легко можно будет прибегнуть и к первому.
Как и ожидалось, второй план не вызвал у Александры особого энтузиазма. Правда, лишь на первый взгляд. Внешне сохранив остатки недовольства, она осторожно обдумывала каждое слово. На сей раз, сказанное сумело в большей степени привлечь её интерес. Забавная деталь, что светлая сама недавно вспоминала об инсценировке своей смерти, правда, по другому поводу. «Умереть» ей теперь нужно было «для Лигула» и его ребят, а это было просто фантастически хорошей идеей! Тот потом мог бы искать цепочку и компроматы непосредственно у Дахтрансмайтера, не заботясь о поисках ещё каких-то «подозрительных девчонок», тем более светлых. Но вот, скажем так, практическая реализация этого чудесного плана не могла Александру не смутить, а оттого радостных подпрыгиваний и хлопаний в ладоши как-то не случилось.
Дальнейшие действия блондина тоже были направлены скорее на склонение девушки всё же к первому варианту, ибо, чем больше он говорил, тем меньше энтузиазма оставалось в ней. Не тронь он её, не вздыхай мечтательно и томно, не облизывайся, оставь в покое кофту, которую вовсе не обязательно было с себя сдёргивать и, главное, не говори столь небрежно завуалированной церемонным тоном похабщины – согласиться ей бы не составило труда. Да даже раздеться перед ним – он и без того побывал в её шкуре, был ею. Не такое уж великое дело быстренько переодеться, устроить инсценировку и распрощаться… распрощаться же? Из речи Люциуса следовало, что тот едва ли не за этим только и показывался ей. Причем, опять-таки, не сделай он всего вышеперечисленного, девушка могла бы даже по достоинству оценить его практичность и хитроумность, испытать чувство благодарности. Но нет же, нет! Каждое слово – словно капля яда. Если в начале сего спектакля о слугах и господах светлая удивлялась, пусть даже изумлялась местами выходкам стража, то теперь же просто обалдела от такой вопиющей наглости!
Вот уже прозвучала последняя фраза блондина, по мнению Александры достойная пошлого любовного романа с потрепанными страницами (она даже живо вообразила себе эдакую книженцию), а девушка всё сидела, словно каменным изваянием обратившись. На её лице теперь не было и тени любознательной заинтересованности, зато было даже какое-то то ли сочувственное, то ли жалобное выражение.
– Так, – наконец, вдумчиво изрекла она, манерно закатив глаза и кашлянув. – Ясненько… всё с тобой…
Могло показаться, что она колеблется. На самом деле она не отступилась от своего первоначального решения последовать второму варианту – просто медлила. Люциус и без того, конечно, дал ей время поразмыслить, увлёкшись разглагольствованием, но проблема заключалась в том, что именно оно-то и явилось камнем преткновения. Вот точно чёрт за язык тянул! Чёрта…
– Любопытная история, люблю такие. И план неплох… – она бросила быстрый взгляд на Люциуса. – Я имею в виду второй по счёту. Ибо первый – не катит, убийство одного шпиона ничего не решит. С инсценировкой тоже хорошая идея.
Хотелось потянуть время. Вместе с тем светлая понимала, что бездействие сейчас не было выходом из ситуации. И, раз уж она решилась, нужно было поскорее со всем покончить. Опустила взгляд на красные плиты пола и поставила на них ноги, придвинувшись к краю дивана. По её лицу бродила задумчивость. На самом деле девушка внутренне боролась с обуревающими её чувствами. Дай она себе волю – превратилась бы в колкую ехидну, высказавшую Дахочке все те нелицеприятные выводы, что она о нём сделала. Да вот только он, похоже, и не строил на свой счёт никаких иллюзий в плане нравственности, так что затея сия была бесполезной. Хотя… в какой-то мере интересной. Но – для другого случая, коли он представится.
– Зря ты только… а, впрочем, ладно, – невнятно пробормотала она, пожав плечами. Пора было приступать к инсценировке.
Прогоняя прочь назойливо лезущие в голову размышления о словах Дахочки и образы, которые они за собой тянули (никак магия пола подсуетилась!), Александра стала раздеваться. Безо всякого вдохновения, но и, странное дело, без отвращения. К магии она не стала прибегать, куда-то отходить тоже. Двигалась не медленно, как описывал свои фантазии блондинчик, но и не быстро, словно её не заботит его присутствие. Сперва решила снять брюки, мысленно просчитав, как ей будет удобнее. Наклонилась, чтобы стянуть их, не вставая с дивана. Взгляд зацепил нечто алое сбоку – в подобных, эм, ситуациях, вполне логично ожидать прилив крови к голове, покраснение щёк. В случае же с нашим агентом щёки, напротив, теряли здоровый румянец, зато создавалось впечатление, что упомянутая кровь, достигая волос, разливалась по ним, насыщая алым цветом. Так и теперь, несмотря на отсутствие явного возмущения или же смущения в поведении, Александра сумела довольно выразительно выказать своё отношение к происходящему, чувствуя на себе буквально пронизывающий взгляд повелителя мрака. Мельком взглянув на непослушную прядь, девушка также мимолетно закатила глаза, не в силах ничего поделать с врождённым, как она считала, «изъяном», и потому продолжила раздевание. Следом за брюками настал черёд майки, а о большем, собственно, уговора не было. К несчастью блондина, «рыженькая» белье носила, в этот раз чёрное, хоть и не из желания кому бы то ни было его демонстрировать.
– В центре, говоришь, сжечь? – усмехнулась она с какой-то неопределённой интонацией, беря в охапку шмотки и, наконец, снова посмотрев на Люциуса. – Отлично, всё готово. Ах, да! – Алекс взглянула на место недавнего пореза, уже успевшего благополучно затянуться. – Кожу можешь взять отсюда. Надеюсь, не много надо? – озабоченно спросила она напоследок, вспомнив, что не отрегулировала болевой порог должным образом, а флейту с собой не захватила.

+1

26

Верхний Тартар. Дворец Дахтрансмайтера Четвёртого.
Выражение лица Александры, по мере мелких изменений в поведении, действии и разговоре Люция, менялось от возмущённо-презрительного до сосредоточенно-любопытного. Последнее, в особенности, относилось к моменту рассказывания душещипательной истории Одиссея. Ещё тёмный обратил внимание на то, как девушка посмотрела на появившуюся царапину. Странная реакция на такой пустяковый порез, слишком - будто крови боится, честное слово...
А вот дальнейшее поведение Саши, как только блондин перешёл к пунктику об отношениях госпож и слуг, Нашему Переменчивому даже в какой-то мере пришлось не по душе. Ну что поделать, если каменное выражение лица, которое она тут же приняла, мало кому может идти?! Пожалуй, для Люциуса было бы куда лучше, если б светлая, разгневавшись, принялась выдирать волосы на его головушке. Вот только странное сочувствие, которое выражал весь вид Саши, заставило его поневоле улыбнуться - одними глазами. Вначале злодею подумалось, что она жалеет себя. Но он почти сразу отмёл эту мысль как бредовую.
"Меня ей жалко", - дошло до стража, и он только цокнул язычком, не прокомментировав никак происшедшее - ни вслух, ни мысленно.
Речь Люциус завершил, а Саша всё никак не реагировала, продолжая сидеть с таким же, выражающим одну лишь жалость, лицом. Тёмный, уже изнемогший от нетерпения, собирался поторопить "госпожу", спросив её вежливо-ехидно, не заснула ли она, но, как раз когда собирался открывать рот, девушка заговорила:
– Так. Ясненько… всё с тобой…
Страж хотел поинтересоваться, что с ним ясно, но решил, что это даже, пожалуй, чересчур детско прозвучало бы, тем более для такой не самой обычной ситуации. Создавалось впечатление, словно что-то, долго строившееся в голове или в чувствах в Саше, рухнуло. И теперь она пыталась собрать это что-то, не в силах понять, какая где часть была. Возможно, она принимала какое-то решение, хотя, может быть, просто тянула время. Честно говоря, последнее было очень даже на руку Люция, потому, за всё время, пока светлая сидела статуей, он не проронил ни словечка, сам убрав все эмоции на лице, оставив только поднятую бровь, которая будто бы терпеливо ждала решения девушки.
– Любопытная история, люблю такие. И план неплох… Я имею в виду второй по счёту. Ибо первый – не катит, убийство одного шпиона ничего не решит. С инсценировкой тоже хорошая идея, - бросив быстрый взгляд на "слугу", произнесла она, всё ещё не решаясь вставать.
- Да, моя госпожа, я надеюсь, что она вас в должной степени заинтересовала. Я и сам люблю такие, душещипательные. И с двойным дном. Когда ни один выбор не может быть абсолютно верным. Ведь даже я точно не могу сказать - вдруг в этой Сирене всё-таки есть свет, а я её убью только зазря, - по-прежнему безэмоционально, но со странно дрожащими, то ли от страха чего-то, то ли от нетерпения, губами сказал Люциус, пока не смотря на Алекс.
Красавчик пропустил момент, когда она опустила ноги на пол, зато, увидев, удовлетворённо отметил, что стоят они на красных плитах. Впрочем, нельзя было точно сказать, что конкретно видит девушка - только задумчивость отражалась на её лице. Блондинка всё ещё медлила, но тёмный ничем её не торопил - ни лишними движениями, ни словом. Он знал теперь точно, что Александра разденется, рано или поздно.
– Зря ты только… а, впрочем, ладно, - пробормотала она.
"Она жалеет о чём-то? - удивлённо подумал Люциус, задумчиво посмотрев себе под ноги. - Но что она имела в виду?"
"Стриптиз", в отличие от его ожиданий, девушка проводила сидя, не вставая с софы. Не торопясь, но и не медля. Что же, в этом не было ничего странного. В конце концов, не снимает же одежду она от того, что так хочет...
Вначале девушка лишила себя брюк. Притом, к удивлению блондина, волосы, словно соответствуя, наверняка, внутренним стыдливым ощущениям светлой, на его глазах стали алыми. Из-за увлечения переменами во внешнем облике Алекс блондин едва не пропустил тот момент, когда она приступила к избавлению от майки, но, в нужный момент, обратил на это внимание.
Глаза Люция не выражали ничего - ни насмешки, ни похоти. Абсолютно пустые, единственное, что в них отражалось, так это сама стражница, которая брала в охапку снятую одежду. Что происходило в это время в тёмном сказать было невозможно, только доброжелательная улыбка вновь появилась на лице и уже больше никогда не сходила.
Тёмный заметил бронзовые крылья, не сверкавшие, на шее, там, где, как раньше, наверняка, из-за какой-то маскировки, казалось, находился дарх, и сильно удивился. Впрочем, тут же нашёл и оправдание - наверное, очередная уловка. Интуиция подсказывала, во всяком случае, что перед ним обладательница золотых крыльев. Далее, там же, на шее, Повелитель Мрака увидел и странную татуировку. Поглядев на неё истинным зрением, он понял, что она отнюдь не обычная. Возможно, тоже маскирует что-то во внешнем облике Саши... или во внутреннем, кто знает. Правда, странно, от этой "татушки" за версту пахло мраком. Даже привычный Люций поморщился. Тьма тьмой, а вот откровенную гниль он не любил. И как только девушка додумалась нацепить на себя эту отвратительную штуковину?!
– В центре, говоришь, сжечь? Отлично, всё готово. Ах, да! Кожу можешь взять отсюда. Надеюсь, не много надо?, - усмехнувшись, светлая указала на плечо, где ранее красовался оставленный вдохновлённым Главой Канцелярии Мрака порез.
Следом за этим девушка встала с дивана и прошла до центра комнаты, куда и бросила свою одежду. Люциус тоже поднялся, наблюдая за ней задумчивым взглядом, при этом то смотря на спину, то опуская взгляд ниже. Если бы Саша в это время могла видеть его, то точно бы подумала, что "слуге" девушки взбрело в голову запечатлеть каждый кусочек её тела. Действительно, тот детально рассматривал её и, перед остановкой светлой в центре, позволил себе облизнуться.
- Не много? - блондин, не утруждаясь нудными переходами, оказался прямо перед девушкой. - Смотря для кого. Ощущения будут неприятными. Впрочем, если тебя обрадует, я испытываю сейчас ничуть не меньшую боль, чем будешь испытывать ты, - доброжелательная улыбка не покинула его лица и в этот раз.
Люций не лукавил - его голову продолжал обжигать шипастый круг, а волосы ласкать тёплая лившаяся из раны кровь. Кроме того, теперь она струями катилась на лицо, а оттуда - на частично обнажённое тело Алекс. Алая пелена застилала глаза, но мужчина не захотел протирать их, ориентируясь теперь на одни лишь ощущения.
В руке интригана появился небольшой серебряный кинжал с тонким острым лезвием. Коснувшись плеча девушки одной рукой, другой он принялся медленно, смакуя каждый снимаемый ломтик кожи, тщательно резать плоть, будто масло. Куски эти падали на шмотки Саши, а струящаяся кровь, смешиваясь с кровью Люциуса, щедро обагряла сложенную одежду. В какой-то момент он совсем потерял контроль и зажмурил от садистского удовольствия глаза. Видя теперь только мрак, а не кровавые реки вокруг, красавчик как-то мигом протрезвел. Одновременно с этим страж понял, что получил удовольствие только от того, кто стал объектом его мучений. Странно, но так приятно было причинять боль Алекс, не как другим... И ещё тёмный отметил, что никому не позволил бы пытать её, даже собственному Дедуле! Равно как пытаться обнимать, приставать как-то и, уж тем более, делать что-то большее...
Сдавленные стоны, вырывавшиеся изо рта несчастной Алекс, принудили, дематериализовав уже ненужный кинжал, Люциуса протереть свои глазки. Та периодически вздрагивала, даже, можно сказать, трусилась словно заяц, стискивая зубы. Страж, подумав о светлой не без уважения за силу духа, коей не многие тёмные могут похвастаться, успокаивающе схватил освободившейся мокрой явно не от воды рукой, при этом тёплой и внутренне должной согреть Сашу, за талию. Затем, вконец умилённый и вновь потерявший контроль над собой, прошептал, жарко дыша:
- Потерпи, милая госпожа.
Люциус провёл указательным пальцем левой руки по глубокому порезу, медленно залечивая рану. Наконец, после регенерации, он ещё какое-то время держал Александру, словно забывшись. И уже точно понять нельзя было, кто кого успокаивает - мужчина девушку или же наоборот.
Но всему своё время, и с сожалением Люций освободил от своих объятий Сашу, отходя на несколько шагов назад. Затем вдруг снял терновый венец с головы, поморщившись, и бросил к остальным вещам. Теперь единственным окровавленным из пары оставался только Люциус, но и тот мигом затянул раны, а следом пафосно щёлкнул пальцами. Шмотки Алекс, её кусочки кожи и венок охватило пламя, едва не лизнувшее огненным язычком слишком близко подошедшего тёмного.
- Ну вот и всё, госпожа, - задумчиво и как-то печально произнёс Люциус после того, как костёр потух, а от вещей осталась одна зола. В глазах садиста до сих пор плясал огонёк...
Вспомнив о чём-то важном, он тут же взглянул на Сашу и, подойдя к ней ближе, материализовал чёрное платье.
- Это и есть тот самый подарок, госпожа, - полупоклонившись, изрёк тёмный. - Надеюсь, что ты не откажешься от него. Тем более не в белье же тебе до дома добираться. Не волнуйся, никаких жучков, тёмной магии тут нет! Даже более того - отличный маскировочный наряд. Если ты пожелаешь, каждый будет видеть вместо тебя того, на кого привык не обращать внимания. Например, тот же Лигул - одного из своих "мальчиков". Пожалуй, я бы сомневался только насчёт Старого Пердуна, - на секунду он даже задумался. - В общем-то маскировочный наряд против всех, кроме меня, поскольку я - единственный, на кого магия платья не распространяется. Разрешишь надеть?
Дождавшись утвердительного кивка, Люциус неспешно принялся натягивать на Алекс костюм. Делал он как-то чересчур тщательно, вдумчиво это, постоянно будто случайно касаясь её голого тела. Наконец, надев, "слуга" отошёл вновь от "госпожи", принявшись рассматривать её.
Лямки спущены так, что обнажали плечи, на которых бретельки, собственно, и держали, единственно, платье. Неглубокое декольте открывало частично грудь, но при этом акцента на ней не делало. Само платье, бывшее достаточно сильно выше колена, облегало Сашу и, действительно, очень шло ей. Тёмный даже не удержался и, щёлкнув пальцами, материализовал в комнате, перед девушкой, огромное прямоугольное зеркало, чтобы она смогла полюбоваться подарком.
- Ну как? - скромненько поинтересовался Люциус, разглядывая задумчиво трещинки на потолке. - Выбрал чёрное, так как представить, что Повелитель Мрака может преподнести какое-нибудь розовое, светлое платьице не в силах. Да и вообще выглядело бы забавно, - он коротко хихикнул, взял за руку Сашу, и повёл её вновь к дивану. - С другой стороны я посчитал, что слишком пышное, длинное тебе может показаться скучным.
Усадив её на софу, блондин сам расположился неподалёку. А затем, коварным взглядом посмотрев на Алекс, не давая ей и слова вставить, сказал:
- Кстати, госпожа, насчёт последних сказанных мною слов, насчёт отношений дам и их верных слуг... Надеюсь, ты не приняла их всерьёз? Не люблю я о пороках людей чесать языком, это всё Старый Пердун любит, всё не терпится вставить ему, какие вся бякистые бяки его окружают. А как по мне - это даже смешно. Люди тщедушны и даже грешить нормально не умеют, не понимаю, за что их только свет оберегает... Ведь, если вдуматься, кто большинство из тех госпож, кто мечтает о том, чтобы за ними подглядывали слуги? Неудовлетворённые собственными мужьями пузатые клуши. Но, разумеется, видят себя они коварными соблазнительницами! А слуги, что мечтают о начальницах? Всякие волосатые вонючие мужики с пивными животами - неужто они способны привлечь чьё-либо внимание, тем более не прилагая никаких усилий? Но, опять же, они заблуждаются в себе и слишком много думают о себе. Просто отвратительны, - в последнее предложение Люциус вложил столько злобы и отвращения, сколько только мог. - Для чего я тогда это всё говорил? Манипулировал твоими эмоциями, - небрежно обронил он напоследок.
Страж мрака поймал себя на том, что болтает не от того, что хочет, а только с целью как можно больше продержать Алекс здесь, не отпускать. Но повод не появлялся - разве что сказать, что он хочет, чтобы она осталась здесь, с ним... Нет, вот этого тёмный точно сказать не мог. Рано. Слишком рано!
Вдруг внезапная идея озарила хмурое небо мыслей Люциуса, и он выпалил:
- Кстати, у нас есть ещё одна тема для небольшого разговора. - А затем появилась ещё одна мысль. - И ты не голодна? Хочешь яблоко? - В руке у блондина, которую он протянул Саше, появилось румяное здоровое яблоко, от которого шёл потрясающий, ничем не передаваемый аромат.

+1

27

Верхний Тартар. Дворец Дахтрансмайтера Четвёртого.
– Не стоит никого убивать! – быстро сказала Алекс в ответ на равнодушное упоминание убийства Сирены. – Сомневаюсь насчёт света в ней, но жертвы в этой истории нам совершенно ни к чему.
Комментировать свои слова она не стала, оставив мотивы в тайне. Возможно, эта романтичная история казалась ей целостной, так что любое вмешательство со стороны стало бы для неё слишком грубой концовкой. Хотя, конечно, эта версия выглядела такой же эфемерной для столь практичной натуры, как и жалость к Сирене.
Оказавшись в центре комнаты, девушка сбросила свою одежду на пол и повернулась, оказавшись лицом к лицу (насколько это возможно при столь значительной разнице в росте) с незаметно подошедшим (или телепортировавшим?) Люциусом. О своих последних словах она уже успела пожалеть, так как вырвались они у неё невольно. Тёмному необязательно было знать о том, что она не позаботилась о собственной чувствительности, хотя он всё равно бы выяснил это спустя какие-то мгновения.
Тёмные капли крови продолжали сбегать по лицу стража, падая теперь и на тело светлой – атмосферка царила самая подходящая для кровавого ритуала. Несмотря на то, что девушка успела умерить своё смущение, её волосы продолжали полыхать кровавым огнём. Стражница не ощущала былого спокойствия, да и к чему оно было сейчас? Если уж переживать подобное, то полно.
В руке Люциуса блеснул серебряный нож (что ж, хорошо, что Саша не являлась оборотнем). Придержав её за одно плечо, он начал резать ей руку. Медленно. Тут уж забывчивость девушки вновь была помянута, так как, судя по ощущениям, чувствительность её оказалась сбита до человеческого уровня. Что ж, в следующий раз будет предусмотрительнее. Стиснув зубы от боли, она всё же не могла сдержать стонов, всеми известными ей психологическими уловками стремясь её приглушить. Но страж всё не останавливался, да и ускоряться не собирался, словно смакуя этот момент. Впрочем, почему словно? Иного объяснения не существовало. А у девушки не было ни сил, ни желания умолять его поскорее с этим покончить. Она ощущала, как чужая кровь, капающая с лица Люциуса, касается её раны, так что теперь в словах о кровном родстве сомневаться не приходилось. Но размышления сейчас были светлой недоступны, единственное, о чём она подумала, так это о садистской натуре повелителя мрака, что было совершено неудивительным явлением.
Алекс даже позволила обнять себя, в какой-то момент действительно почувствовав поддержку и искренность в этом жесте – а она знала об эмоциях, овладевающих тёмным. Но напоследок он, видимо, не удержавшись, провёл пальцем по глубокой ране, также медленно залечивая её. Что ж, девушка вняла совету и «потерпела», хотя под конец заметила себя дрожащей и была, наверняка, неестественно бледной.
Более-менее овладеть собой ей удалось как раз вместе с тем, как Люциус разжал объятия. Тот, наконец, сбросил с себя терновый венец и сжёг вместе с вещами Алекс, залечив раны и приобретя более цивильный вид.
«Всё…» – девушка кивнула, не в силах пока говорить, в ответ на несколько печальные слова блондина (чёртов садист!). Словно вспомнив о чём-то, тот вдруг подошёл к ней, материализовав платье. Девушка быстро скользнула по нему оценивающим и «примеряющим» взглядом, не сомневаясь, что страж не собирается сам его нацепить, и уж точно телепортировал его не просто так. Учтивый тон тёмного и любопытные сведенья о платье смягчили девушку, вновь вызвав у той в глазах живой интерес и даже как-то приободрив. «Маскировочный наряд! Даже Лигула обманет! Какая прелесть – настоящий шпионский подарок!» – невесело усмехнулась светлая про себя, не жалуя, когда её деятельность путали со шпионажем. Даже если это было её официальным названием… Но, несмотря на мысленные издёвки над подарком, она не могла искренне ему не обрадоваться, как и не оценить его потрясающих свойств, невольно даже облизнувшись.
Выслушав пожелание помочь ей примерить этот наряд, светлая утвердительно кивнула, пожав плечами. Словно в роль госпожи вживалась! Но нет, просто приобрела несколько благосклонное настроение, решив поверить тону стража. Конечно, тот мог оказаться обманщиком, наплетя про свойства платья и отсутствие жучков, но… Алекс в этом сильно сомневалась, уже приобретя определённое мнение о характере Люциуса. Она также словно бы не заметила «случайных» его прикосновений; и вот, наконец, платье оказалось на ней. Чтобы дать девушке возможность оценить себя со стороны, тёмный телепортировал большое напольное зеркало перед девушкой. Та тот час встретилась взглядом со своим отражением, затем чуть опустила его, разглядывая платье и поворачиваясь, чтобы осмотреть себя со всех сторон. Оно, безусловно, шло ей, да и размер был тот, что нужно! Шикарное платье, в таком и в обществе показаться не стыдно. Ну, на какой-нибудь тёмной вечеринке…
– Да уж, было бы забавно! – ответила она негромко; её губы тронула лёгкая улыбка. – Чёрный цвет я люблю не меньше розового. А само платье шикарно, нет слов!
Девушка благодарно посмотрела на стража, впрочем, сдерживая бурные восторги. Зная, что во мраке «спасибо» говорить не принято, она ограничилась похвалой подарка и стала наблюдать за дальнейшими действиями Люциуса. Тот взял её за руку и вновь повлёк к дивану, на сей раз без спешки и кульбитов. Устроившись возле него и выдержав коварный взгляд, девушка выслушала речь стража, сохраняя всю ту же полуулыбку на лице. Разве что к концу она стала чуть шире и теплее. Теперь, без этой вычурной игры, общение даже можно было назвать приятным. И пусть Люциус говорил об отвратительных вещах – он говорил искренне и даже, словно бы, оправдываясь. Так девушке удалось, согласно своему плану, сохранить настроение повелителя мрака в порядке, даже перевести беседу в более-менее мирное русло. Она не ошиблась в нём и была довольна, что верно угадала со своим поведением. Светлая даже позволила себе слегка расслабиться внутренне (заслужила!), да и внешне, откинувшись на спинку дивана и пытаясь окончательно собраться. Впрочем, после недавней пытки требовалось время на восстановление, и душевное, и телесное.
– Что ж, тебе это удалось! – девушка пожала плечами, не теряя улыбки. Словно вся их игра – забава какая-то! И никто никого не резал пять минут назад, и алые ручьи не струились по полу, и не были слышны сдавленные стоны. Светлая шутливо коснулась пряди волос, которая уже стала понемногу выцветать и теперь не казалась такой насыщенной, и взглянула на неё, поднеся к глазам.
– А насчёт дамочек и слуг, –  серьёзно добавила она, впрочем, не намереваясь дальше развивать эту тему. – Не могу не согласиться, конечно, что сделаешь с фактами? Но не стоит всё так омрачать. Оставим их.
Внезапно, озарённый очередной идеей, Люциус заинтриговал девушку сообщением об очередной теме для разговора, а затем, испытывая силу Сашиного любопытства, отвлёкся и телепортировал яблоко, осведомившись о степени её голода.
– Ом, волшебная скатёрочка ещё и яблоки производит? А я слышала, что они все по одному виду продукции специализируются, – немного заумно проговорила девушка, всё же не сдержав любопытства, пусть и по другому поводу. Она ощутила исходящий от яблока аромат и, не раздумывая, потянулась за ним, мельком оглядела и принялась грызть. Несмотря на сказочную красоту и аромат плода, яда не ощутила, ну и ладно. Зато вкусненько! Как раз самое то, что нужно после суровых трудовых будней с кровавыми, воскрешающими и прочими опасными тёмными ритуалами. Осталось только вернуться домой и завалиться в любимую постельку…
Мечтать действительно было не вредно – по всему выходило, что её вот-вот отпустят! Да ещё и гостинцами снабдив – чудо платьем и чудо избавлением от преследований Лигула! Надо в ответ корзинку мандаринов, что ли прислать? А что? Эдемских, хороших. А, впрочем, что это она расчувствовалась? Люциус был тем ещё прагматиком, чета ей. Всё продумал, преподнеся платье как подарок за раздевание, а избавление от горбуна с ребятам из элитной гвардии – как выгодную обеим сторонам сделку. Так что, пожалуй, и без мандаринов обойдётся Хитрый наш и Коварный!
– Так что за тема? – девушка приготовилась слушать, хрустя сочным яблоком.

+2

28

Верхний Тартар. Дворец Дахтрансмайтера Четвёртого.
Странно как-то прореагировала на упоминание убийства Сирены Александра. По мнению Люциуса, заботиться о какой-то там тёмной стражнице, которая, к тому же, захватила контроль над светлым, совершенно лишне. Блондинчик понял бы ещё, если бы девушка пожалела этого синеволосого, как-никак, жертву любовного гипноза, но никак не ту стерву. Во всяком случае, на месте Саши он бы так и поступил. Впрочем, её дело. Ему-то что, простому Повелителю Мрака? Даже выгоднее, чтобы Сирена оставалась живой! В конце концов, Лигул наймёт другого шпиона, и контролировать противника станет куда сложнее. Вновь начнётся утечка планов. Кому нужны проблемы?
Ведя себя во время ритуала стойко, светлая, вне всякого сомнения, заслужила уважение со стороны тёмного. Впрочем, оно ни в чём не проявилось, разве что "акции" Алекс поднялись в цене. Да и то, как отреагировала она на платье, не могло не радовать проданную душонку стража. Рассыпаясь в похвалах наряду, девушка не лукавила. То, что Люцию, успевшему немного изучить вкусы светлой, удалось угадать с подарком, говорил и сам радостный взгляд, и тронувшая губы улыбка (правда, она могла относиться и к полушутке тёмного). Главное, что платье-то, бывшее значительно выше колена, несмотря на наличие декольте, странным образом не выглядело похотливой причудой Главы Канцелярии Мрака. Люциус и сам не знал, как так вышло. В конце концов, можно было бы даже найти нечто пошленькое, но при этом и во вкусе девушки.
Всю речь стража Александра сохраняла на лице полуулыбку, и, расслаблено откинувшись на спинку дивана, смотрела на своего собеседника, кажется, уже и без тени настороженности. Впрочем, Люциус знал, что она не забыла, кто перед ней, и всё-таки осторожничала.
Сказав, что манипуляция эмоциями удалась тёмному, светлая пожала плечами и коснулась пряди волос. Те уже выцветали, возвращая себе прежний светлый оттенок, что позволило предположить стражу кое-что: волосы реагировали на внутреннее состояние хозяйки и, в соответствии с этим, меняли цвет. Заметив полезность этого знания, Люций решил, что, вероятнее всего, стеснение, которое, казалось, внешне у девушки не проявлялось, проходило, возвращая разговор в прежнее русло. Девушка даже добавила насчёт ранней фразы Повелителя мрака:
– А насчёт дамочек и слуг. Не могу не согласиться, конечно, что сделаешь с фактами? Но не стоит всё так омрачать. Оставим их.
"Вы правы, госпожа. И, рано или поздно, наши с вами отношения изменятся", - сохраняя доброжелательную улыбку и продолжая смотреть на Алекс, подумал тёмный.
– Ом, волшебная скатёрочка ещё и яблоки производит? А я слышала, что они все по одному виду продукции специализируются, - не отказавшись от вкусного презента интригана, произнесла светлая.
Тёмный ухмыльнулся, ненадолго переведя взгляд на стену и вновь возвратя его на девушку.
- Забыл упомянуть маленькую деталь. Я очень любопытен и люблю проводить эксперименты. В ходе одного из опытов нам удалось заставить производить скатерть-самобранку практически любой продукт, какой нужен. Спешу заверить - никаких ГМО нет. Яблоко - чистый натурпродукт без химических примесей. Я бы даже сказал, что оно - натуральнее любого, снятого с дерева у лопухоидов. А то ведь мало ли какой гадостью они деревья удобряют, - вспомнив старый анекдот, почесал подбородок Люциус, растягиваясь в улыбке. Правда, вышла какая-то гаденькая и кровожадненькая.
Сменив злодейскую на доброжелательную лыбу, страж услышал вопрос:
– Так что за тема?
Люциус ещё какое-то время медлил, проверяя выдержку Александры. Его помутневший задумчивый взгляд бродил то по волосам девушки, то опускался ниже и ниже, останавливаясь где-то на уровне пояса. Затем, вновь подобравшись ближе и касаясь плечом, уже смотря прямо перед собой, ответил:
- Любопытный медальон, не правда ли? Ну, который ты применила тогда, чтобы сбежать. Был не в себе, продолжая считать тебя врагом, потому и нарушил наш устный договор. - Люциус виновато вздохнул, притом уже не употребляя слово "госпожа", поскольку ему это наскучило. - Хотя ты мне за это уже и отплатила. Ну а теперь мне нужен этот Медальон Потерянного Времени или как там его. Ведь он тебе не принадлежал, верно? Впрочем, Старый Козёл давно ещё тебе его "подарил". Ну, а подарки, понятное дело, не принято возвращать. На месте Хрыча я бы оставил этот Медальон тебе. Впрочем, родной Деда мне бошку отгрызёт, если я не достану ему обратно его медальон, жид чёртов, так что прошу вернуть артефакт мне.
Страдальчески вздохнув, страж протянул вперёд правую ладонь, ожидая вручения Медальона. Сев уже в полоборота, Люциус едва удержался от того, чтобы не закинуть ногу на Сашу, но при этом, не прикрываясь, касался колена девушки.
Разумеется, ни о каком возвращении артефакта Дедуля не говорил и даже вскользь не упоминал. Это была первая... нет, даже вторая ложь, но цели она преследовала, в отличие от той, первой, не такие, как запудривание мозгов Алекс. Скорее Люциус в этот раз обманывал самого себя, искал повод задержать девушку дольше у себя и использовал любую возможность.
Вдруг, поражённый новой мыслью, Повелитель Мрака странно преобразился. Ведь у Саши, кроме того, находится третья, последняя часть карты! Люцию было абсолютно наплевать на артефакты любой силы у блондинки, однако карта - совсем другое. Апокалипсис мог в любой момент уничтожить своего потомка, потому, определённо, к этой теме он ещё вернётся. Страсть страстью, а жизнь дороже...
Больше всего поражало красавчика, как он мог забыть о собственной сущности! Дарх, который, видимо, в отличие от своего хозяина (или раба?), относился к Саше как и к остальным светлым, трепетал на груди и даже попытался задушить хозяина цепочкой. Засунув левую ладонь под рубашку, Люциус прикоснулся к взбешённой сосульке и кое-как усмирил её. Правда, кожа на руке оказалась обожжённой и частично слезла. Не прокомментировав произошедшее, тёмный сжал зубы от боли, зная, что подобного рода ожоги залечить собственной магией куда сложнее.

+1

29

Верхний Тартар. Дворец Дахтрансмайтера Четвёртого.
К «маленькой детали» девушка отнеслась с должным вниманием, хоть и не показала какой-то особой заинтересованности. Да и вообще сейчас её, пожалуй, не очень-то занимали изыски кулинарной магии, так что размышления на эту тему она могла смело отложить до следующего удобного случая. Наблюдая за переменами в лице стража, Александра стала ожидать ответа на свой вопрос, сохраняя невозмутимость, но, вместе с тем, испытывая неудовольствие от излишне медлительного ответа. Люциус, видимо, хотел выдержать интригу, или же не спешил с ответом по какой-то другой причине: водил задумчивым взглядом по девушке, заставляя её чувствовать себя неуютно. Но светлая не торопила его – мысль о неизбежности скорой разлуки слегка остудила её желание поскорее выбраться из этого проклятого замка: отныне это не было первостепенной задачей. «Нервы мои, что ли, опять испытывает?» – с оттенком флегматичности на фоне нетерпеливости подумала она, неотрывно разглядывая тёмного. Яблоко она доела очень быстро, не оставив ни косточки - и сама не заметила, как увлеклась.
Наконец, придвинувшись к девушке и теперь касаясь её плечом, страж заговорил, глядя перед собой. Александра не шелохнулась, с интересом слушая его. Но вот первая же фраза заставила её насторожиться. Медальон ей обсуждать не хотелось, но, вместе с тем, тема их кровного родства или кровной вражды, неразрывно связанная с этим артефактом, её весьма занимала, поэтому тут её реакция могла показаться двойственной.
Выражение лица девушки изменилось, теперь вместо любопытства отражая сомнения. Она нахмурилась, посмотрев на выжидательно протянутую к ней руку стража. Этот артефакт был дорог ей, несмотря на то, что магии в нём осталось совсем немного. И даже несмотря на страшное прошлое, связывающее её с ним. Расстаться с медальоном она была не готова – он столько раз выручал её. Теперь придётся как-то обходиться без него – новый чудо-артефакт ей никто выдавать не побежит. В лучшем случае сама найдёт что-нибудь, но такая удача может и в ближайшее столетие не представиться. С другой стороны, уже нашла – платье. Но… что может тряпка против медальона, способного замедлить время? Пусть ненадолго, но этого обычно всегда хватает, чтобы избежать смертельного удара, успеть в последний момент увернуться… да она сбежала только благодаря ему! – иначе томиться ей сейчас в замке Дедули или уже быть мёртвой, как бы мило сейчас с ней ни общался его Внучок.
Но несогласие отдать артефакт сейчас означало новый конфликт, который казался совершенно лишним в такой несколько идеалистической ситуации, когда двое врагов едва ли не пресловутый чаек вместе дружно попивают. Да и что будет, если Алекс откажется? Люциус силой попытается его отнять, вот так вот нарушив весь свой романтический образ любезного слуги? Или, что более вероятно, быть может, затаит зло для другого случая, не забыв припомнить полученный некогда отказ? Нет, конечно, выполнять все его прихоти никто не собирался. По крайней мере, из присутствующих в комнате. Но трезвый расчет последствий имел место быть… может, всё же стоило вернуть этому «милому» семейству артефакт? Он действительно принадлежал им некогда, а теперь, к тому же, утратил почти всю силу, стало быть, став не таким уж опасным. Да и насчёт опасности – магия медальона всё равно не сможет быть использована против девушки, так как та, отражая её некогда за счёт врождённого дара, сможет вновь ею воспользоваться в присутствии артефакта, даже если он будет принадлежать кому-то другому. По идее. А в идеале – даже и без присутствия оного. Но для этого требовался больший контроль над даром, которого, увы, пока не случилось.
И всё же светлая колебалась, осторожно взвешивая все «за» и «против». Подобная просьба… – или требование? Не суть… – стала для неё неожиданностью. Довольно странными показались ей и следующие оброненные вскользь слова Люциуса: был не в себе, продолжая считать врагом... Словно сейчас не считает, что было бы крайне сомнительным заявлением. Неужели думает подобным поведением усыпить бдительность, заделаться приятелем? У них, конечно, вышли довольно своеобразные отношения, попытки разобраться в которых, разложив всё по полочкам, едва ли могли увенчаться успехом, но противниками они быть не перестали. И не перестанут, пока на груди Дахтрансмайтера будет поблескивать, слабо мерцая, серебристая сосулька… К слову, та сейчас была явно не в настроении, ревнуя к Саше. Она трепетала и даже пыталась душить своего хозяина цепочкой, словно почуяв в девушке свет, который сейчас находился «в спящем режиме». Впрочем, дарх имеет доступ к мыслям своего владельца… хм, или своего раба, тут как посмотреть. Это и объясняло столь неприязненное отношение к той, что таила в себе ненавистный дарху свет.
Сама светлая сейчас, кстати, не была опасна, так что сосулька зря так переживала. Даже мысль о том, что Люциус – враг света, не задержалась в голове Алекс, позволив сменить себя прочим размышлениям, уходящим в менее «правильном» направлении. Например, она подумала, что «подружиться» с Люциусом – неплохая идея. Уж получше открытого противостояния, которое проявилось сразу после ритуала. Тем более для агента, не чувствующего себя на боле брани как рыба в воде – как чувствуют себя рядовые златокрылые. А потому она не возразила его словам, и даже более того – вдруг посочувствовала полученной ране – Алекс увидела, как, в попытке усмирить дарх, Люциус получил сильный ожог руки, залечить который самому «пострадавшему» было не так-то просто.
– Покажи, дай-ка сюда, – негромко проговорила девушка, наконец, после долгого молчания, проигнорировав протянутую правую руку, зато потянувшись к левой. Она взяла её и поместила между двумя ладонями, не испытав отвращения при виде ожога. В её мыслях прокрутились стандартные образы, сопутствующие магии лечения лёгких ранений вроде царапин или небольших ожогов. В этом случае не требовалась даже маголодия, лишь сосредоточение и искреннее желание помочь. Среди плюсов было и то, что магия не являлась истинно светлой, а потому не могла вновь потревожить дарх.
Всё лечение длилось около 10 секунд, совсем недолго, после чего девушка отпустила руку и вновь села ровно, глядя перед собой и сложив руки на коленях. Теперь следовало ответить на вопрос… просьбу тёмного, так как тот не прекратил своего ожидания.
– Любопытный, да… – согласно протянула она, разглядывая появившийся в её руке медный медальон. Он был небольшим, сильно треснувшим посередине, и оборванной коричневой лентой, которой можно было бы привязать его на руку, но уж точно не на шею – так она была коротка. Она провела по нему большим пальцем, словно прощаясь, растягивая момент. – Он чуть не убил меня, – девушка печально усмехнулась. – Ну… ты в курсе. Но взамен спасал кучу раз…
Девушка перевела взгляд на Люциуса, посмотрев на него серьезно и сосредоточенно.
– Он мне очень дорог. Но если он тебе так нужен, можешь взять…
Она посмотрела на раскрытую ладонь Люциуса, затем на свою, где покоился артефакт. Если страж возьмёт его сейчас – то станет новым владельцем.

+1

30

Верхний Тартар. Дворец Дахтрансмайтера Четвёртого.
Всё дальнейшее время Александра будто бы не подавала признаков заинтересованности. В любом случае её не могла не заинтриговать тема, которой собирался касаться Люциус, а тот будто бы тянул время. На самом деле не проверял нервы - просто каждая секунда приближала момент их расставания, и блондин старался оттянуть его, насколько мог. В такой напряжённой обстановке пока ещё ничего не понимающая светлая сгрызла всё яблоко, не оставив и косточки. На ум мужчины даже подходящая острота пришла, но он решил умно промолчать, нежели съязвить, хотя к губам прилипла лукавая улыбка.
После объявления темы на лице Саши отразились мучившие её сомнения. О чём она думала? Наверное, стоит или не стоит отдавать медальон. Честно говоря, конечное решение девушки не волновало - главное, что она при этом мыслила, какие чувства испытывали. Даже такая мелкая, казалось бы, просьба (или, скорее, требование, изложенное в форме просьбы) могла многое показать в их отношениях. Ведь что такое какой-то завалящий Медальон Потерянного Времени в сравнении с их игрой? А всегда желавшего самого лучшего Люциуса не удовлетворить одной возможностью переспать... То есть раньше бы удовлетворило, но только не в этот раз. Ему хотелось больше - чувств со стороны Саши, всех, какие только возможны: от ненависти, отвращения до преданности, любви.
Нападение дарха отсрочило ненадолго оглашение решения стражницы. Та вдруг решила проявить одну из самых непонятных Люциусу светлых глупостей - заделалась в медики своему противнику! Проигнорировав протянутую за артефактом его правую руку, взяла обожжённую левую в тиски меж двух своих пятерней и использовала магию лечения. Облегчение наступило практически сразу, страж счастливо вздохнул и, убрав длань на своё колено, с какой-то странной благодарностью в глазах, которую иначе как тёмной назвать было нельзя, посмотрел на своего "доктора".
Несколько секунд Люциус только задумчиво дотрагивался кончиком языка до нёба, приоткрывал рот, но не издавал ни звука, подбирая подходящие слова. Вначале красавчик собирался не отличиться оригинальностью и просто сказать: "Злогодарю". Не произносить же подходящие в данном случае для человека или светлого стража к этой ситуации слова! Однако Люций не зря был высокомерным и считал, что для него никаких правил на этот счёт не имеется, и он может вести себя как угодно и говорить даже то, что не следует произносить стражу мрака. Потому его губы сложились в спокойную усмешку, а затем произнесли одно-единственное слово:
- Спасибо.
Эти простые семь букв возымели необычайный эффект. Пол под ногами, потолок над головой, диван, стены - словом, всё затряслось! По картине паука диагонально пробежала трещина, столы попадали, выпуская из недр на поверхность пола тучи опилок, на мраморном полу образовалась сеть неглубоких отверстий, доски на окне рассыпались в труху... Затем раздался странный скрежещущий звук и, понимая, что сейчас должно произойти, Люций материализовал уже прямо в уши восковые пробки себе и Алекс.
Шум прорезал и эту, начавшую капать густыми слезами, преграду. Пробиравший до мозга костей, он походил на то, как если бы кто-то начал водить гвоздём по стеклу, и, благодаря какому-нибудь усилителю, этот звук стал громче раз в двадцать. Через пять минут он прекратился, и как раз к этому времени воск растаял, осев на стенках ушной раковины и чуть-чуть залившись внутрь. Морщась, тёмный убрал его. Происходи дело в резиденции, да даже в канцелярии, последствия были бы и то куда менее губительны...
Щелчком пальцев Люциус навёл порядок: убрал все трещины, отверстия, привёл стол в надлежащее ему положение, поставил новые доски на окне... И на всё это потребовалось не долее пяти секунд! Вот уж точно -  "Мистер Пропер" из рекламы отдыхает...
Не утруждаясь объяснениями, которые и не нужны были, так как Саша не казалась ему глупой и поняла, наверняка, что только что сделал Повелитель Мрака (!!!), он продолжил разговор на тему медальона. Вернее, продолжила светлая, сказав, наконец, своё решение. Повторяя слова своего собеседника о любопытности артефакта, девушка материализовала его и проговорила:
– Он чуть не убил меня, - печальная усмешка поразила её лик. – Ну… ты в курсе. Но взамен спасал кучу раз…
- Ещё бы мне быть не в курсе. Как-никак, дело рук собственного Деда, - безэмоционально подтвердил Люций.
Саша перевела взгляд с медальона на собеседника. То ли вновь притворялась, то ли действительно - но выглядела она серьёзной и сосредоточенной.
– Он мне очень дорог. Но если он тебе так нужен, можешь взять…
Блондин теперь не смещал взора с раскрытой маленькой ладони стражницы, на которой помещался круг "потрёпанного жизнью" медальона. Именно этого момента так жаждал злодей! Почему-то это напомнило ему день перед поединком с Ареем тысячелетие назад, когда слуга передал смертельный для первого мечника мрака яд. То же ощущение победы, когда тёмный понял, что она попалась ему буквально в руки. Тогда викторию удержать цепкими пальцами он не смог. Удержит ли сейчас? Будет ли её так же легко удержать, как этот маленький медный медальон, бережно взятый мгновением позже у Александры...
- Придёт день, и я верну его в определённое время. Может, для этого потребуется несколько дней, а, может, не хватит десятилетия - но этот день обязательно настанет, - дематериализовав артефакт, Люциус посмотрел на девушку взглядом, полным некоего яростного торжества и, схватив её ладонь, крепко, но не больно сжал. - Клянусь!
Мелькнувшая запятой за окном молния была свидетельницей данного обещания, а пророкотавший гром - его подтверждением.
Так пара и сидела, пока вдруг блондин не поднялся и, потянув за собой светлую, не остановился у места в стене, где ранее была дверь, а ныне замыкала пространство стена. А, остановившись, вдруг передумал говорить то, что хотел. Люциус понимал, что не того совсем хочет от этой богиньки. Ему действительно полезна только лишь её сила! Но Люциус так бы и остался Люциусом, если бы не делал только то, чего желал в данный момент. А желал он вовсе не могущества светлой (хотя, наверное, и его тоже, просто желание ещё не проявилось, повода не появилось)...
- А ведь если бы вдруг мрак исчез, половина ваших, замещая его, ударилась бы во тьму, - задумчиво, глядя сквозь Сашу на стену, произнёс тёмный. - Вот точно - потому что иначе необходимость света ставится под сомнение. Нужно же кому-то "отыгрывать" мрак! И ты, - взгляд вновь на девушку, - осталась бы со светом. Так же как я, при обратном, когда часть мрака стала бы светом, остался б тем же, кем и был. В этом мы с тобой похожи. - Вдруг Люций схватил Сашу за руку обеими пятернями, подобравшись к ней настолько близко, что теперь они стояли где-то в пяти сантиметрах друг от друга. - Переходи ко мраку!
Предложение прозвучало совершенно неожиданно даже для самого интригана, и он сам содрогнулся от его внезапности. А затем, буквально кометой, только страж и успел захватить её горящий "хвост", мелькнула новая мысль, и того безумнее! Мало того, Люциус, охваченный эмоциональным порывом, поспешил озвучить её до того, как разум отвергнет думу как совершенно невозможную.
- Потанцуем? На прощание?
Недостойных Владыки Мрака фраз не существует. Недаром некогда Кводнон пожелал, чтобы сами его слуги людей только сталкивали на греховный путь, а сами грехам не поддавалась - творил, что считал нужным, что хотел. Вот и Люциус точно знал, что не откажется ни от одного своего желания, с какими бы принципами мрака (коли такие существует) вразрез они не шли...

+4

31

Верхний Тартар. Дворец Дахтрансмайтера Четвёртого.
Не помешав чудесному исцелению своей руки, Люциус странно посмотрел на девушку, словно бы даже благодарно. Александра не ждала никаких слов или иной реакции, да и вообще предпочла бы, чтобы их не было. Однако слово вскоре прозвучало – одно, зато какое! Эффект от простенького «спасибо», которым так пренебрегают многие смертные, был ошеломляющим – раздалась настоящая какофония, случилось землетрясение – разве что лазерное шоу не подключилось. Бедные ушки светлой были спасены лишь благодаря своевременной заботе стража, телепортировавшего затычки, от свершившихся же разрушений он избавился своим коронным щелчком пальцев. В этом был весь он! – девушка даже не удивилась произошедшему, только слегка побледнела. Если образ предыдущего, так и не ставшего полноправным властелином, правителя мрака ассоциировался с неким серым и невзрачным канцеляристом, ловко ведущим свою политику, не выходя из тени, то образ нового, определённо, стоило поместить в театральных декорациях. Он также умело скрывал свои истинные цели и замыслы, только не за ложной скромностью, а, напротив, за раздутой экстравагантностью.
Случившееся оба никак не стали комментировать, словно бы ничего не произошло, а затем перешли к другой теме. Но этот случай всколыхнул душу светлой, оставив внутри какое-то странное ощущение, сродни сомнению. Но подумать над этим она решила позже, ибо подобные размышления не могли быть осуществлены поверхностно и сию же минуту. Заговорив о медальоне, стражница погрузилась в себя и преимущественно прислушивалась к своим собственным ощущениям, временно упустив из виду реакцию Люциуса. Но когда артефакт оказался у него в руках, девушка взглянула на него и  увидела нескрываемое торжество. «Хоть бы постеснялся так радоваться-то!» - мысленно фыркнула она, впрочем, беззлобно. Потеря артефакта была для девушки событием печальным, что та не скрывала, впрочем, не делая и трагедии. Тёмный же, тем временем, поклялся артефакт вернуть, что, в общем-то, было неожиданностью. Неожиданностью вроде бы приятной, но полные яростного торжества глаза стража заставляли в этом усомниться. Алекс, конечно, на сомнения время тратить не стала, просто приняв услышанное к сведенью. В молчаливой задумчивости посмотрела на руку Люциуса, но свою сжимать не стала. Внезапно она испытала странное спокойствие, словно бы находилась в безопасности. Прогоняя наваждение, слегка встряхнула головой, краем глаза обратив внимание на окончательно утратившую кровавый оттенок прядь волос. Доверять Люциусу было самоубийственно, как бы мило он себя не вел, сколь бы клятв не давал – это она знала точно. Но знания знаниями, а сердцу не прикажешь! И именно оно первым уловило то, «Чего Вообще Не Может Быть»…
Страж потянул светлую за руку, в этот раз, увлекая её к той части комнаты, где некогда была дверь. Остановившись, он, похоже, ненадолго погрузился в размышления, но затем заговорил, завершив свою речь совершенно неожиданным предложением. Даже двумя. Логика рассуждений тёмного показалась Александре извращенной, что совершенно неудивительно. Как и то, что она бы никогда не поставила под сомнение необходимость света – а вот необходимость мрака ставила и неоднократно, в этой своей убежденности опасно напоминая категоричность бедняги Кво. Разве что не спешила её ни озвучивать, ни делать смыслом жизни.
Изобразив на своем лице удивление, Александра заглянула в глаза приблизившегося к ней стража:
- Отчего бы и не потанцевать? - пожала она плечами и отчего-то улыбнулась. – Неплохое окончание сегодняшней встречи!
Она действительно так считала, мысленно прокрутив в голове все произошедшие события и сделав вывод, что подобное действо гармонично впишется в череду творящегося безумия. Конечно, любой рядовой страж назвал бы произошедшее именно так – а иногда было полезно взглянуть с этой точки зрения. Но Александра предпочла бы озаглавить произошедшее скромнее – Первое Свидание. До этого, разумеется, всё были просто Встречи и не иначе.
- А вот второе предложение я, увы, не приму – во мраке всегда было неимоверно скучно и грязно, а я не любитель ни того, ни другого, - девушка пожала плечами. Её ответ оказался искренним, так как именно её собственное мироощущение главенствовало в выборе стороны. – Ты правильно угадал, я бы осталась. Ну а насчет тебя я, кстати, думаю, что ты бы всё же на сторону света перешел, - её улыбка приобрела оттенок иронии и какого-то даже озорства.

+1

32

Верхний Тартар. Дворец Дахтрансмайтера Четвёртого.
Ситуация становилась всё страннее и непонятнее. На миг Александра Люциусу показалась сомневающейся в самой же себе. Примерно в тот момент, когда блондин взял её за руку и сжал - прямо перед клятвой. Если бы пришлось описывать то впечатление, какое производила девушка, то лучше всего подошло бы слово "потерянная". Как в данный ситуации, так и вообще выпавшая из времени. Тем же временем волосы её окончательно утратили всякое подобие алого оттенка. Значит ли это, что смущение окончательно исчезло?
Позволив себя увлечь Повелителем Мрака, Саша оказалась напротив того места, где раньше была стена. Внешне удивившись предложениям Люция, она заглянула в его глаза и сказала, пожав плечами и отчего-то улыбнувшись:
- Отчего бы и не потанцевать? Неплохое окончание сегодняшней встречи!
- Неплохое, думаешь? - чему-то усмехнувшись, озвучил часть вдруг промелькнувшей мысли красавчик. - Что же, - теперь и Люциус смотрел в глаза Саше, - надеюсь, ты не будешь против того, чтобы это была, скажем, одна вариация венского вальса? Ну не нравятся мне ни современные "потанцульки", ни современные направления музыки - в них души не больше чем в любом из нас. - Тёмный даже печально вздохнул. Упоминать о том, как он поступал с теми стражами мрака, кто осмеливался оспаривать выдвинутые тезисы Владыки Мрака, Люций не счёл необходимым.
Видя, что Алекс отнюдь не против, красавчик, вдруг изменив традиции "творить магию" щелчком пальцев, хлопнул в ладони. Откуда-то сверху полилась довольно убыстрённая версия "Мефисто-Вальса" Ференца Листа. Композиция, вроде бы мало предназначенная для танцев, тем не менее обрела во мраке своих поклонников. Все балы в Тартаре, обыкновенно, начинались с венского вальса. Разумеется, в историю празднеств посвящать Алекс Люциус не собирался. Ведь далее, после единственного танца, начиналась грандиозная попойка, оканчивающаяся не менее грандиозной оргией, где участвовали абсолютно все присутствующие, даже если одни из присутствующих являлись тартарскими собачками или гончими Крошки Лигги.
А вот на другое предложение тёмного стражница ответила отказом, в чём, впрочем, было трудно сомневаться:
- А вот второе предложение я, увы, не приму – во мраке всегда было неимоверно скучно и грязно, а я не любитель ни того, ни другого. Ты правильно угадал, я бы осталась.
Люциус стоял не шелохнувшись, молча взирая на Сашу. Только уголки губ дрожали, то ли решив сложиться в неприятную усмешку, то ли насмешливую улыбочку. С "грязью" мрака страж был безоговорочно согласен, хоть в лопухоидном мире подчас творилось куда более развращённое и нечистое. А вот насчёт скуки - нет. Тартар никогда не стоял на месте и вечно двигался. Появлялись предатели, правители-тираны, которые подвергали молниеносным расправам любых, кто только задумал пойти вразрез с линией "партии", постоянные перевороты, бунты, убийства - царила атмосфера хаоса, при коей по умолчанию скучать нельзя, так как приходится заботиться о том, как бы кто поноровистее не снял с шеи дарх, попутно отправив голову в поездку по рытвинам. Эдем в этом смысле вообще место, где с тоски умереть можно. Свет слишком консервативен и на самом-то деле не принимает вообще ничего, что могло бы хоть сколь-нибудь отличаться от идей властвующей верхушки. Этакий тоталитаризм, только приукрашенный красивыми словесами. Разумеется, тоталитаризм и во мраке, но тут хоть какие-то перемены всегда бывали. Взять хотя бы период, когда Двуликий наказал своим подчинённым самим не "грешить", только наставляя других идти по "неверному" пути. А Эдем как не менялся, так и не меняется.
Люциус ничего из того, о чём подумал, не произнёс, только скрипнул зубками. Следующие слова Алекс его порядком удивили:
- Ну а насчет тебя я, кстати, думаю, что ты бы всё же на сторону света перешел.
Блондин не задал вопроса лишь потому, что следовало уже начинать танец. Левой рукой он несколько небрежно (скорее всего, от того, что всё ещё был озадачен сказанным), но мягко взял Сашу за руку, а правую поместил выше талии девушки, но гораздо ниже необходимого. Да и прижал её к себе куда сильнее, нежели держались друг с другом партнёры вальса. Надо сказать, что это была даже не прихоть Люция - по этой разновидности танца необходимым являлось именно такое положение.
Затем, словно бы в такт своим мыслям, также молниеносно проносившимся одна за другой, Повелитель Мрака принялся кружить по комнате, вдруг сделавшейся размером с настоящую танцевальную площадки. Предметы мебели тоже в одночасье исчезли - они не должны были мешать.
Вальсировал Люциус настолько скоро, что у Алекс не могла не закружиться голова от быстрых движений. Обыкновенно, при таком тесном контакте с партнёрами, довольно затруднительно не запутаться в полах платья дамы (в Тартаре для подобных танцев даже самые пошлые ведьмочки надевали наряды, чья длина была гораздо ниже колена, едва ли не до ступни), не наступить на чужие ноги. Требовалась великолепная пластичность и грация ног. У Саши платье отнюдь не было длинным, однако, даже несмотря на это, не отдавить носком сапог её "лапки" - задача весьма затруднительная, с которой, впрочем, Люций справлялся на "ура".
Близость тела девушки действовала на злодея не лучшим образом. Он едва не брызнул потом, а картинки, одна скабрезнее другой, представали перед глазами, закрывая лик Саши. В какой-то момент Люциус даже наклонился к её шее и провёл языком по ней, завершив поцелуем чуть ниже подбородка. А чтобы хоть как-то отогнать пошлые мыслишки, красавчик задал мучивший давно вопрос:
- Почему ты думаешь, что я перейду на сторону света?
Обычно во время и некоторое время после столь быстрого танца говорить невозможно. Дыхание становится настолько частым, что и вставить слово невозможно без придыхания. Потому стражу пришлось применить свою силу, чтобы восстановить нормальное дыхание. Правда, взамен этого, он вдруг почувствовал в какой-то момент, что уханье сердца Алекс отдаётся в его собственной груди. Мерное биение мышечного органа Саши успокаивало, расслабляло, отвлекало тёмного от весьма недвусмысленных картин. В какой-то момент ему даже почудилось, что они слились воедино, что они - единый организм, совершающий один стремительный шаг за другим.
- Скажи, - продолжал речь Люциус. - А ты знаешь, почему твоя сущность решила воплотиться в страже света? Хотя нет... не знаешь... Но хотя бы предположения какие-то есть? Почему не тёмным стражем или, хотя бы, одинокой богиней?
Только он произнёс эти слова - и пара словно бы поднялась над землёй, уже не касаясь ногами пола, передвигая ими по воздуху.

+1

33

Верхний Тартар. Дворец Дахтрансмайтера Четвёртого.

«Современные потанцульки» улыбнули девушку. Сама она относилась к танцам едва ли не с той же теплотой, с какой каждый светлый страж, включая и её, относится к музыке. Александра умела и любила танцевать, помимо вальса зная множество других видов этого искусства, в частности и современные направления. В новых ритмах, ломанных движениях, да и вообще в новой атмосфере, окружающей танец на стыке тысячелетий, она видела красоту, завораживающее движение искр света... И всё же рассуждениям о танцах она предпочла бы их самих.
– Не буду, – ответила она лаконично, с игривой кротостью мотнув головой. Идея потанцевать её вдохновляла ничуть не меньше, чем осуществленная ранее идея с «завтраком». Выбор же самой музыки, опять-таки, её несколько позабавил. Светлая была осведомлена о тартарских «балах», но подумала сейчас не об этом, а о том, что выбор Люциуса был вполне предсказуем и вообще в его духе. Правда, в чем-то он всё же изменил себе, вместо щелчка пальцами воспользовавшись, впрочем, не менее популярным в магическом обществе хлопком в ладоши. Слушая полившуюся откуда-то сверху мелодию, девушка прикидывала, как под неё нужно танцевать. Получались слишком быстрые движения, даром страж так не любил современную музыку! Возражать мнению тёмного девушка не собиралась, как и просто высказывать своё – благо, её никто и не спрашивал. Разве что как-нибудь в другой раз при случае, если судьба ещё потрудится свести их вместе в подобной располагающей к беседе обстановке.
Люциус, как успела заметить светлая, тоже был горазд скрывать свои мысли и мнения. Так, услышав её мнение о мраке, он лишь скрипнул зубами, никак не комментируя её слова. А ведь ему явно было что сказать – только что сам философствовал на подобную тему! Теории строил, мир надвое делил, не видя жизни без черных и белых полос. Сохраняя верность мраку, он, естественно, утешал себя всевозможными бонусами, которые в его воображении явно пересиливали все имеющиеся в наличие недостатки, так что он мог бы, пожалуй, сподобиться и на некую соблазняющую речь, рекламку, прежде чем так сходу приглашать. Но Алекс так её и не удостоилась, оставленная при своём любезно не тронутом критикой мнении. Признаться, её несколько удивило, что не терпящий скуку страж столь легко проигнорировал весьма необычное её обвинение, которое уж из уст жительницы всегда благополучного и консервативного Эдема было услышать и вовсе, наверное, неожиданно. Светлая, правда, успела уже истосковаться по родине, долгое время проведя в мире смертных, так что можно было бы предположить и о некоторой предвзятости мнения. Но сама она могла бы оправдаться, причем совсем коротко, ведь скуку, как известно, изобрел и ввел в обиход Мрак.
Вот настало время танца! Темный страж обнял девушку, как того требует подобная разновидность вальса, и закружил по комнате, ставшей вдруг намного больше, словно танцевальный зал. Даже мебель, казалось, исчезла – или так и было? Да, как успела заметить Алекс, все предметы обстановки действительно куда-то подевались, видимо, стесняясь своим присутствием как-то помешать танцующей паре. При таком стремительном вращении не могла не закружиться голова. Девушка успевала за несущимся вперед Люциусом, но это было не так-то легко. Пара буквально перелетала с одной половины комнаты на другую и обратно. И всякий раз, оказываясь на красной половине, светлая невольно заражалась настроением Люциуса, отчетливо видела его эмоции и даже, возможно, мысли, проносящиеся вскользь в стремительном полете. Сама она не могла сосредоточиться на какой-то одной мысли, захваченная танцем и ощущающая какой-то небывалый прилив энергии. Словно бы её в жар бросило.
В какой-то момент страж позволил себе опасную шалость – провел языком по её шейке и поцеловал чуть ниже подбородка. Это, конечно, не должно было стать большой неожиданностью, но Алекс всё равно почему-то оказалась не готова и вздрогнула. Сей изящный жест был, пожалуй, даже приятен, и даже красив, и даже вполне приличен, по крайней мере, для тёмного стража. Но светлая всё же предпочла бы в их отношениях иметь чуть большую дистанцию, едва вновь не смутившись с традиционным перекрашиванием волос.
От сумбурных мыслей, атаковавших её разум, Сашу отвлек вопрос. Она ждала его и была готова ответить, но чуть помедлила, колеблясь насчёт своей реакции на скромный поцелуй. В итоге решила остаться благодарной за сдерживание прочих обуревающих стража чувств, в коих она чувствовала и свою вину – не согласилась бы танцевать, не искушала бы так. Впрочем, подобное было всего лишь очередной маленькой авантюрой на фоне множества прочих, из которых состояла её жизнь уже много лет…
Следом за вопросом страж задал ещё один, заставивший девушку задуматься. Он был весьма любопытен, неоднозначен и вполне подходил к развиваемой ими чуть ранее теме мирового баланса сил. «Откуда ты знаешь, что я не знаю?» – с подозрением подумала Алекс, легонько прищурившись и внимательно посмотрев на Люциуса. Хотя, конечно, он вполне мог сделать такой вывод, основываясь на её поведении – а девушка признавала, что ведет себя едва ли как богиня Хаоса, помнящая опыт прошлых воплощений. «Ну, допустим. Но сперва я отвечу на первый вопрос…» Размышляла об этом девушка, уже находясь в воздухе, – танцующая пара в буквальном смысле полетела, не прекращая своих стремительных движений и рассекая зал теперь не только в горизонтальной плоскости. Воспользовавшись этим, девушка во время очередного поворота изящно выскользнула из рук Люциуса, но не стала падать, а, материализовав крылья, облетела его вокруг, чтобы затем вновь возвратиться в объятия, вновь убрав их прикосновением к кулону. Подобный жест не был призван впечатлить – тем самым девушка избавилась от тёмной руны и, соответственно, влияния, которое та оказывала. Но теперь можно было не особо переживать по этому поводу – тёмный, судя по всему, не поленится обеспечить её безопасное возвращение на Землю, на это стоило рассчитывать. Да даже если нет – можно будет прибегнуть и к «старинным методам». Светлость же сейчас девушке была необходима для того, что она задумала сказать. В противном случае её слова не несли бы света и могли бы лишь сильнее запутать стража.
– Мне показалось, что тебе, коли действительно наступит «Конец Света», и будет возможность сменить сторону и образ жизни, захочется этих перемен, – разговаривать светлой было легче, чем тёмному благодаря хорошо развитой регулярными тренировками дыхательной системе. В последнее время, правда, ей довольно редко приходилось прибегать к ним, чуть ли не на одних только занятиях на курсах в Эдеме, но пока это не успело сильно сказаться на уровне подготовки. – Неужели тебе не будет любопытно испытать себя в роли светлого стража? Ведь ты никогда не был одним из нас и не знаешь, каково это – а тут такой шанс! Да и власть едва ли ускользнет из твоих рук, ведь у Света тогда не будет своего лидера. Эдем будет строиться заново, новый мир, новые порядки, новые светлые идеалы – отличные от всего того, что ты наблюдал во Мраке. И, быть может, даже лучшее чем те, что можно сейчас наблюдать во Свету – тут уж вопрос неоднозначен. Так вот мне кажется, что ты не захочешь упустить подобную возможность, а если и упустишь – то не раз потом пожалеешь, хотя бы мельком в мечтаниях…
Речь девушки лилась, как сама музыка, в такт, словно бы обволакивая танцующую пару. Алекс и сама чувствовала единство, возникшее между ними.
– К тому же, как ты сам прекрасно знаешь… – вдохновенная речь светлой вдруг приобрела печальный оттенок, она даже отвела взгляд, – от света отвернуться куда проще, чем избавиться от пут мрака. Но знай, что если бы ты в том случае перешел на сторону света, рассчитывая потом отвернуться от него, то никогда бы не познал его. Даже отрастив себе крылья и добившись верховной власти, ты бы не почувствовал себя Светом, не стал им – а, в таком случае… действительно не важно, что остался бы ты, что вернулся бы спустя несколько тысячелетий… Но всё же я думаю, что ты хотя бы попробовал… – Александра вновь взглянула в глаза стража, возвращая былые озорные искорки. – Или ты всё ещё не согласен со мной?
– Хотя на этот вопрос нельзя отвечать так скоро и не подумав, поэтому, пожалуй, будет уместнее вернуться к нему чуть позже
, – добавила она, чуть потупив взгляд. Затем, в самом деле не давая ответить, перешла ко второму вопросу стража. – А вот что касается меня, то тут я не могу ничего утверждать: я действительно не знаю… но вполне довольна таким выбором, – светлая смело взглянула в глаза Люциусу.

+1

34

Верхний Тартар. Дворец Дахтрансмайтера Четвёртого.
Дискутировать по поводу современных направлений в танцах и музыке Александра не стала - только улыбнулась, видимо, продемонстрировав этим несогласие с мнением Люциуса... или просто показав свои 32 белоснежных зубка. Впрочем, скорее первое, так как в ходе их разговоров ещё там, в спальне Дедули, когда Дахтрансмайтер Четвёртый находился в теле девушки, он узнал, что блондинка питает страсть и к новым жанрам.
Люциус физически ощущал удовольствие, восторг Алекс от быстрого танца. Наблюдай за этим действом смертные, они бы, разве что, увидели две разноцветные линии, непрестанно перемещающиеся по всей комнате, создающие вокруг себя колоссальный поток воздуха. А уж когда красавчик, пусть на миг какой-то, ощутил, что Саша, вполне вероятно, разделяет его чувства, а её тело необыкновенно горячо (тартарские сковородки и рядом с этим огнём не стояли), он и вовсе закружил ещё быстрее - хотя, казалось бы, куда ещё?
От поцелуя светлая вздрогнула, смутилась, но не оттолкнула его, не выскользнула из объятий и не показала каким-нибудь другим способом своего "фи". Пожалуй, Люцию было на руку, что она проигнорировала произошедшее практически полностью, во всяком случае, постаралась его не заметить. Тёмный и сам чувствовал, что слишком поспешил. Ведь для него мало одного этого жалкого недопоцелуя, который мог бы совсем отпугнуть Сашу от него. Хотя... сегодня и без того случилось много ситуаций, могших не то что отпугнуть - заставить её вовсе броситься наутёк от Повелителя Мрака!
Задумавшись насчёт вопросов и взглянув на своего партнёра с прищуром, подозревая, видимо, в чём-то, Алекс какое-то время молчала. Как только же они оторвались от пола, выскользнула из объятий Люция, так, что тот, не успев ничего сообразить, продолжал обнимать воздух, материализовала свои крылья, облетела блондина вокруг и, прикосновением к кулону дематериализовав их, вернулась к нему, как ни в чём ни бывало. Выглядело со стороны это, конечно, эффектно, но глуповато. Впрочем, уже успевший не так уж плохо разобраться в светлой, Люциус и не принимал в расчёт мысль, что она рисовалась. Была вдохновлена танцем? Или причина заключалась в чём-то материалистичном? В какой-то момент страж почувствовал, как действие маскирующей Алекс руны начинает спадать. Вероятно, в этом всё было дело.
Возможно, небольшой полёт на крыльях обеспечил приток крови в мозг, но следом за своим возвращением светлая заговорила, притом не переставая вальсировать, подчиняясь движениям ловкого партнёра. Её же дыхалке можно было только позавидовать - непривычное к тренировкам "старое новое" тело всё ещё действовало не так хорошо, как могло бы, да и Люциус, ещё, разумеется, не успевший пообвыкнуться в нём, как следует, чувствовал, что подчиняется свежая плоть пока плохо.
– Мне показалось, что тебе, коли действительно наступит «Конец Света», и будет возможность сменить сторону и образ жизни, захочется этих перемен.
- Захочется перемен? О, перемены очень скоро наступят, и я бы не сказал, что тебе или мне они придутся по нраву. Хотя насчёт себя я ещё не уверен... - не удержавшись, горестно вздохнул Люциус. Он, разумеется, имел в виду Апокалипсиса. Возрождение тёмного бога не за горами. Осталось только найти третью часть карты - и...
На дальнейшую речь блондин пока не отвечал, молча слушая. В какой-то момент слова девушки заглушили для него музыку, начали скрадывать дуновение воздуха в ушах, тёмный только внимал. Без усмешек, без насмехательств над явной эдемской пропагандой - лишь скептически поглядывая в глазки Саше, но с отчего-то довольной улыбкой на устах. Отчего довольной? Люциус осознал, что ему чертовски приятно слушать блондинку. Красавчику не было совершенно важно, что она говорит - лишь бы говорила. Приятный голос, раздававшийся неким шёпотом, ласкал ухо, словно щекочущий его динамик наушника рядом.
Сама Александра, болтая, явно увлеклась. Она то, вдохновлённая, смотрела на Люциуса с былыми озорными искорками, то, словно "заражённая" печалью, отводила взгляд. Сам блондин также наблюдал за глазами Саши, непрестанно. Сейчас пара казалась сцепившейся не только телом в танце, но и каждым взором, каждым звуком, раздававшимся, одновременно, внутри другого. Закончила свою речь Алекс не шибко вдохновлённым ответом на второй вопрос:
– А вот что касается меня, то тут я не могу ничего утверждать: я действительно не знаю… но вполне довольна таким выбором.
Люциус только хмыкнул. Быть светлым с какой-то стороны не так плохо. Проблема в другом - в интересах...
Танец подходил к концу. Замедлившись, красавчик вначале позволил им опуститься на пол, а затем медленно прекратил движение. Его глаза, мигом наполнившиеся неведомой печали, смотрели уже не на Сашу - на стену. Рука, будто случайно, скользнула чуть ниже, теперь окончательно остановившись на талии. Другая, вдруг, оказалась на спине девушки. Люциус медлил и молчал, никак не комментируя объятья и не отвечая на сказанное Сашей. Им овладели сразу два чувства: непонятно откуда взявшаяся нежность и тоже невесть как забредшая... ярость. Люциус сжимал светлую, слегка вздрагивая. А в глазах зародилась, правда, так и не пролилась на пол, скупая слеза.
Страж понимал, что уже в который раз действует так, как не следовало бы действовать тёмному. Лигулу с лишком хватило б компромата. С другой стороны - Люциус был не просто стражем мрака. Только это и спасало от несмевших притормозить, остановиться пролетающих одна за другой мыслей, каждая из которых вряд ли могла принадлежать истинному тёмному.
Будь Люций моложе, будь он неробким юношей - не смог бы избавиться от этих дум, искр от зажёгшегося, стараниями неубитых частиц света, костра. Однако страж прожил не одну тысчонку лет. Несгибаемой волей подавив все порождения нежности и светлых чувств, тёмный с трудом освободил от своих объятий Сашу, но в его руке теперь покоилась тонкая ладонь Алекс, отпустить которую Люциус не захотел. Да и не отошёл от неё - нет. Они продолжали стоять на столько близком расстоянии, что стражу приходилось говорить шёпотом, а, выдвини он свой язык, - непременно задел бы губы девушки.
- Новый мир? Новые порядки? - тёмный говорил, а голос его дрожал отчего-то, а глаза вновь стали влажными - на какую-то долю секунды, правда, но сам факт... - Мне не нравится ни то, что происходит во свету, ни то, что происходит во мраке. Думаю, ты это поняла. Однако не буду заламывать в истерике руки, устремляя взор в небеса - это мне чуждо. Если я и захочу что-то изменить... я это изменю, во что бы то ни стало. Если для этого придётся поступиться собственными чувствами - поступлюсь! - Печальный взгляд Люция сменился вызовом. Голос продолжал дрожать - но уже от гнева. Не на свою собеседницу, конечно, не на неё...
Алекс, наверное, и не предполагала, что своими словами невольно подтолкнула Главу Мраку к Апокалипсису. Тот вновь утвердился в верности своего пути. И если для этого придётся пожертвовать Александрой!.. Пальцы Люция стали слабее держать ладонь Саши, но не отпустили её окончательно. Страж мрака не знал, смог бы ли для своих целей пожертвовать ею, и это его вдруг смутило. Скользнула даже неприятная мысль: Алекс сделала его слабее...
- Согласен ли я с тобой? - вздохнул тёмный. Теперь он смотрел чуть ниже глаз девушки, на её носик. - Нет. Одно дело просто любопытство... Просто... просто у стражей света и мрака разные интересы, - превосходный голос Люциуса вдруг охрип, а сам страж странно нахмурился. - Почему многие так и остаются в Тартаре? Не только потому что эта система их держит, нет, не только. Их удовлетворяет мрак. А свет - удовлетворить бы не смог. Свет - не отвечает моим интересам. А когда... то есть если, - поспешно поправился тёмный; он перестал хрипеть, - если свет останется без лидеров, он всё равно в корне не изменится. А ежели даже я переметнусь к нему и начну менять - это будет уже не свет. И не мрак.
С уст увлечённого своей речью Люциуса едва не сорвалось: "Скоро, впрочем, света и мрака действительно не станет". В последний момент умудрился остановить себя.
После всего сказанного тёмный вдруг понял, что, хоть они и могут продолжать дискутировать, но по сути это бессмысленно. Он сам сказал девушке: "Потанцуем? На прощание". Танец закончился. Им пора расставаться... Люций, теперь не тратя время на всякие щелчки и хлопки, вернул на законные места всю мебель, а затем, посмотрев на часть стены около окна, превратил её в дверь. Говорить Саше, что это за дверь, он не стал - сама должна понять, как только посмотрит сквозь неё. Вела она прямо в лопухоидный мир. Куда точно - тёмный сказать не мог. Однако Алекс особого труда телепортировать от этого места туда, куда нужно, не составляло.
И вот уже пора уходить - но Люциус не собирался сам отпускать ладонь Саши. Продолжая держать её в руке, он смотрел светлой теперь прямо в глаза. На лице блондина не отражалось каких-либо эмоций. Однако пятерня дрожала отчего-то, а дарх, чувствуя, что хозяин совсем с ума сошёл, ворочался на шее, думая верёвкой передавить ему вену на горле. Но тёмный не обращал на это никакого внимания. Пусть они ещё и не раз встретятся. Но ЭТИ их последние секунды с Алекс он никому не отдаст...
Внутренне Люциус действительно сходил с ума. Что-то словно бы перевернулось в нём, изменилось. Искры света, которые он будто бы безжалостно погасил, продолжали жить. Ведь добро внутри (хоть добро это и минутное, и скоро пройдёт), пусть и окольцованное мраком, абсолютно ничто не способно убить...

+2

35

Верхний Тартар. Дворец Дахтрансмайтера Четвёртого.
Алекс не могла не обратить внимания на слова своего партнёра по танцу о переменах, которые якобы скоро наступят. Это выглядело так, словно Люциус проговорился, не удержавшись, но, к сожалению, относилось к туманным предсказаниям, нежели непосредственно к плану их осуществления. Что ж, было бы всё так просто! «Мне пока перемен не хочется. Тем более тех, которые могут мне не понравиться», - успела подумать она мельком.
Пока девушка болтала, в попытке заразить тёмного своим вдохновением, а заодно и посеять в его сознании семя некой светлой идеи, тот не перебивал её, внимательно наблюдал за её мимикой и о чём-то думал. Возможно, даже слушал её – хотя довольная улыбка, появившаяся на его губах, едва ли могла относиться к сказанным ею словам. Но вот её речь закончилась, а сам танец, вместе с нею, стал подходить к концу. Люциус не спешил со своим ответом. Пара плавно опустилась на пол, постепенно замедляя вихрь движений. Остановившись, страж завершил танец объятием. Кажется, Алекс тоже обняла его – только заметила не сразу. Как дежа вю к ней вернулось наваждение защищенности, а, вслед за ним, не дав времени овладеть собой, явилось, на сей раз, довольно устойчивое ощущение, знакомое богине и раньше. Не первый раз она обнаруживала зажженную свечу в темной комнате. А ведь бывало и так, что и свечи не находилось. Её чувствительность не подвела, и ранее по каким-то мимолетным проблескам определив, что в Люциусе есть Свет. «Повелитель мрака, таящий в сердце Свет… определённо, это что-то новёнькое…» - немного отстраненно подумала она. Этот тёмный страж и ранее казался весьма необычным экземпляром, теперь же, оказавшись обладателем искры Света, обрёл совершенно особую ценность. Александра не решалась продлить свою мысль, определяя то светлое чувство, что первым вспыхнуло и уже одним этим открыло путь к Свету. Хотя это, конечно, было бесполезно оттягивать, так как и без каких-либо особых размышлений можно было понять, что это Она. Любовь. Самое сильное и самое светлое чувство, которое в большинстве случаев и оказывалось «спасительным кругом», обладая наибольшей силой.
В какой-то момент девушке, ещё не облачившей это зародившееся понимание в словесную форму мыслей, показалось, что она обнимает не могучего (по крайней мере, на фоне неё точно) стража, а некую хрупкую стеклянную скульптуру. Это ощущение быстро прошло, но оставило после себя каплю страха – как бы не сломать, сохранить, уберечь…
Вслед за этими мыслями светлой, теперь уже, после материализации крыльев, ставшей действительно светлой (откуда, наверное, и такое обилие светлых мыслей в голове), Люциус, наконец, разжал объятия. Но оставил в своей руке ладонь Алекс, а также не отошел ни на шаг. Сама девушка поспешила опустить свои руки даже раньше него, едва уловив первое движение тёмного.
Слова, произнесённые шёпотом, не понравились ей. В них чувствовалась тяжёлая печать Мрака, сковывающая рассуждения и уводящая их от идеалов Света. Финальная фраза и вовсе звучала приговором, однако Алекс хоть и была слегка припугнута этим, никаких действительных перемен в страже не почувствовала. Да и вообще теперь Тьме не так просто будет погасить дух стража, что бы он не думал сейчас, что бы не говорил. Но постепенно, если ничего не предпринимать, всё может вновь встать на свои места, и ярость – чувство едва ли уступающее любви по силе – поглотит его существо. Осталось только разобраться с тем, что же, собственно, предпринимать. Да и стоит ли?.. Шансы спасти подобного прожжённого тартарскими идеями стража были крайне малы. Но когда Сашу это останавливало?
«Он что-то замыслил… недоброе», - Александра сегодня просто блистала чудесами проницательности. Не зная мыслей тёмного об Апокалипсисе, она, тем не менее, вполне уловила то направление, в котором он мыслил буквально со слов о грядущих «переменах».
- Положим, что заламывать руки, в самом деле, занятие бесполезное. Другой вопрос, есть ли смысл поступаться чувствами? Ради чего? Ради других чувств? Так гордец может найти в себе силы уступить ради сохранения дружбы. Но разве тогда мы говорим «поступился» своими чувствами? Тёмные чувства преодолевают, поступаются же обычно тем, что дорого… - к концу речи интонации девушки, тоже говорившей шёпотом, стали нейтральными, словно она задумалась о чём-то, даже отвела взгляд. Подобный экскурс в таинства русского языка, пожалуй, не был так уж необходим. Люциус вполне осознавал, чем собирался, по своему выражению, «поступиться». Да и светлого из себя строить явно не намеревался, чтобы прислушаться к её словам и тем более следовать им.
На вопрос о согласии, озвученный девушкой ранее, страж всё же поспешил ответить сейчас же, и в этот раз не послушав её совета. «Разные интересы? Ну-ну. У нас такие же разные интересы, как у преподавателя консерватории и бродячего пса, ибо мрак ограничивается как раз удовлетворением интересов последнего», - подумала она скептически, но ничего не сказала. Даже губы не поджала, не замотала головой и не зажала уши, как иногда делают маленькие дети, когда не хотят слушать – а испытала она как раз схожие чувства. После недавнего ощущения даже некоего родства, ей было неприятно выслушивать подобные, на её взгляд, заблуждения. Но всё же она сдержала себя и даже вежливо улыбнулась, принимая его слова к сведенью. В чём-то он был прав, в частности, в том, что Свет не может удовлетворить многим интересам (другое дело, какого они рода и какую истинную цену имеют), да и в корне бы он ни за что не поменялся. Но вообще изменить Свет, подкорректировать, так сказать, и сама Алекс была бы не прочь. Да, наверное, как и всякий, ведь если бы существовал безоговорочный идеал, Мрак не сумел бы с ним соперничать.
Но кое-что девушку всё-таки порадовало – в голосе тёмного, в какой-то момент даже ставшего хрипловатым, она уловила то же вдохновение, что овладело ею чуть раньше. Это уже было не мало, это пробуждалась та самая искренность, что так ценилась светлой во всех существах, населяющих эти странные миры. Только она могла сделать разговор по-настоящему приятным. Алекс сумела добиться установления между ними такого разговора, причем неоднократно, хотя те беседы, что велись до ритуала, пожалуй, не могли считаться полноценными.
Воцарилось молчание. Светлая никак не прокомментировала слова тёмного, а новых тем не находилось. Нет, они-то были, но неумолимо приближающееся время расставания всё-таки наступило. Странное дело – но Алекс и самой как-то не очень хотелось нарушать это замершее мгновение, отнимать свою руку и уходить. Появилась дверь. Мельком взглянув на неё, светлая истинным зрением определила, куда она ведёт – в мир смертных. Что ж, это было очень удобно!
- Благодарю за гостеприимство, - наконец, сказала она, не став тянуть с этим. Она чувствовала, что Люциус, несмотря на полное отсутствие внешних эмоций, сильно переживает. Сама она тоже была в некотором смятении. Но, тем не менее, улыбалась лёгкой и тёплой, немного печальной улыбкой, желая остаться в памяти именно такой, и говорила. – Кажется, мне уже пора.
Она мягко высвободила свою ладонь, перед этим, напоследок, не удержавшись и слегка сжав руку стража. Она видела, как бесится его дарх, и не хотела затягивать момент расставания.
- До следующей встречи! – несмотря на то, что про себя Алекс называла подобное времяпровождение «свиданием», вслух она предпочитала всё же высказывать более нейтральную версию. В том же, что встреча состоится, она сама почти не сомневалась, и даже не думала скрывать это.
Сказав это, девушка как-то странно, словно другу, махнула рукой, сделала шаг к стене и вышла за дверь. Пожалуй, это произошло слишком стремительно. При покидании Тартара настроение обычно поднималось само собой, возникали ощущения кратковременного полёта и свободы. Но в этот раз девушке показалось, что она наоборот падает куда-то. Обретя материальность и землю под ногами, она оглянулась – и увидела дверь. Она была, конечно, не той, что принадлежала замку Люциуса, но…
Девушка сделала к ней шаг и дернула ручку на себя – из чистейшего любопытства. Та неожиданно легко поддалась, отворившись и представив взору светлой полупустое помещение амбара, коим оказалось приложенное к двери здание. Светлая постояла так немного, без особого интереса разглядывая детали интерьера, а затем дверь аккуратно прикрыла и развернулась. Странные отнюдь не радостные эмоции всколыхнулись в ней. Но затем опали – Александра сориентировалась на местности и направилась к резиденции, путь к которой не обошелся без очередной телепортации.
::::::::::> Игры в кошки-мышки

+2

36

Верхний Тартар. Дворец Дахтрансмайтера Четвёртого.
Рассуждения Алекс о чувствах Повелителю мрака не шибко понравились. Поначалу девушка говорила шёпотом, а к концу речи, словно задумалась, забылась, слова стали несколько громче, приобрели нейтральный оттенок. Все эти оттенки, тона, полутона - ведь всё зависит от восприятия! К примеру, для одинокого человека, что является лучшим чувством? Любовь! Он может ненавидеть её, считать ненужной, но, тем не менее, подсознательно он будет думать по-другому. Выходит, что те чувства, которые ты желаешь ощутить - это то, чего больше всего тебе не хватает.
Именно по этой причине такими освежающими, такими животворящими, что ли, казались эмоции, испытанные благодаря Алекс. Похоть, жажда власти и прочее приедалось. Этого добра за всю свою долгую жизнь изведал Люциус и так много, столько, что порой тошнило. Эта мысль несколько успокоила тёмного. Может быть, это вовсе и не светлое чувство! Зачем люди ходят в цирк? Поесть сладкой ваты, посмотреть на отважных гимнастов, под куполом цирка шагающих по протянутой верёвке (а, возможно, и в надежде увидеть распластанное мёртвое тело или даже только остатки от него), покритиковать фокусников и их трюки, а для некоторых ещё и поглядеть на очаровательных акробаток, чьи тела скованы едва прикрывающими грудь тряпками. Если бы подобного хватало в обычной жизни, разве пользовались бы представления на манеже успехом? Люциус думал, что вот соблазнит Алекс, завалит в койку - и будет она больше не нужна. Словно купленный билет в цирк... Одно представление...
Отгородившись за забором этой нехитрой мыслишки, Люций почувствовал себя действительно легче. Его даже не расстроило, что комментировать дальнейшие слова Саша не стала, а только вежливо улыбнулась, не показав, впрочем, никаких больше эмоций. Хотя уже то обстоятельство, что чувств она не продемонстрировала, говорило о том, что было красноречивее тысяч слов - светлая, разумеется, не соглашалась с мнением своего собеседника, да и, возможно, произнесённые тем слова ей показались возмутительными.
Странно, но Саша и сама не хотела отпускать его руку, всё медля с расставанием. Чуть ранее, когда Люций обнимал девушку, он обратил внимание также и на то, что та и сама будто бы прижимала мужчину к себе. Правда, страж тогда сразу отбросил эту мысль. Нельзя выдавать желаемое за действительное. Но в этот-то раз ничем не оправдать, ничем не объяснить то, что светлая задерживалась.
В растерянности Люциус не знал, что думать. Однако каждый миг задержки сказывался пагубно - ему тысячу раз хотелось только одного: не отпускать, не дать уйти. Наверное, потому блондин и закрыл глаза, восстанавливая в себе равновесие. Как раз в это же время Алекс заговорила, и это вынудило стража разлепить веки.
- Благодарю за гостеприимство. Кажется, мне уже пора, - прозвучало из уст Саши, лицо которой озарилось тёплой не печальной улыбкой.
Не удержавшись, Алекс, напоследок, сжала его руку. Но затем тут же мягко освободила свою ладонь.
Люциус взирал на всё это не двигаясь, не шевелясь. Казалось, он превратился в статую, только из плоти. Правда, обыкновенно статуя не пытается задерживать белокурых девушек, чьи волосы имеют вредную привычку отражать своим цветом настроение и общее состояние своей носительницы. Страж, к своему стыду, даже прикидывал, как отреагирует Алекс, если он её задержит...
Ещё час назад они встретились едва ли не врагами. И, что бы там ни говорил светлой мужчина, оставались ими до определённого момента. Когда Алекс излечили опалённую дархом ладонь - тогда что-то неуловимо изменилось. Тон, интонации. Исчезла вся фальшь с ролями "раб - госпожа", появилось нечто вроде благодарности или даже доверия. Но кем же они стали? Остались врагами? Нет. Сдружились? А это тем более! Спроси кто светлый об отношениях Саши с Повелителем Мрака - разве она сможет ответить?
- До следующей встречи! - попрощалась девушка, махнула рукой и, шагнув к стене, потянула за дверную ручку...
Стремительно исчезла, словно бы её никогда не существовало. Однако Люциусу понравились её слова. "До следующей встречи" - словно надежда какая-то прозвучала. Блондин даже усмехнулся и сделал шаг вперёд, сжал ладонь в кулак - и растворил дверь, через которую ОНА вышла.
Что бросила Саша перед телепортацией из замка Дахтрансмайтера Второго? "Прощайте". Хотя нечего сравнивать два этих расставания. Люций приходил в себя и понимал, что это совершенно не важно. Главное, что они ещё свидятся и не раз...
Красавчик оттаял. Во всех смыслах. Как ни странно, с уходом Алекс появилось какое-то чувство свободы. Словно бы всё то, как он вёл себя, было продиктовано её присутствием, а не собственной задумкой... Да, пожалуй, по большей части это правда. Но у айсберга существует и подводная часть - в какой-то момент Люциус действительно потерял контроль над ситуацией, потому-то он не мог успокоить себя, что, хоть и прошло всё хорошо, но не совсем так, как нужно было.
После ухода Алекс дарх перестал бушевать и, видимо, уставший, "лёг баиньки". А, может быть, дело было вовсе и не в стражнице, а в чувствах Люциуса? Да, тёмный успокаивался, и его мысли возвращались в прежнее русло, пусть и продолжали витать вокруг этой недобогиньки... Светлая пелена спадала, постепенно, медленно, а Владыке Мрака становилось всё веселее и веселее. Он вдруг принялся ходить по комнате в возбуждении, постоянно поправляя ворот чёрной рубашки. Наконец, остановившись подле одного из столов, тёмный склонился над ним и расхохотался.
"Подумать только, как смешно это со стороны... Словно я не Повелитель Мрака, а... а... какой-то Мефодий Буслаев, который носится со своей Дафной, как курица-наседка", - в отсутствии Алекс все отвратительные мысли, которые, будто бы по какому-то счастливому обстоятельству делись из светлой головушки Дахтрансмайтера Четвёртого, проявились как никогда.
В чём заключались приготовления интригана, о которых шла речь некоторое время раньше? Во-первых, Дахочка распорядился дать выходной день всем работникам во дворце, чтобы только один синеволосый остался там. Во-вторых, можно назвать приготовлением историю Одиссея. Разумеется, она была выдумкой от начала до конца! Почему же он не набросился на Алекс? Да всё просто - был специально подобран евнух! Ну, а в-третьих...
Перед Дахом лежало несколько заполненных чёрными чернилами листов бумаги. На конечном - печать мрака. Ровными буквами на заглавном было выведено: "Трудовой договор между работодателем (тёмный страж) Дахтрансмайтером Четвёртым и работницей (светлый страж) Александрой".
>>>>>>>>> Игры в кошки-мышки

+1


Вы здесь » Мир Стражей » [Зеркало Апокалипсиса] » Конец... или новое начало?